Неем., 13: 15–17.
Соблюдение дня субботнего и увеличивающееся количество ограничений, воздвигавшихся вокруг него до периода преследования со стороны Селевкидов, стало среди консервативной фракции тем самым пробным камнем, который отделял ортодоксальных евреев от эллинизаторов. Действительно, асидеи не нарушали день субботний даже ценой своей жизни. Маккавеям пришлось настроить общественное мнение так, чтобы в день субботний позволялась по крайней мере самооборона. Однако более ритуалистические фракции иудеев, куда входили, в частности, некоторые группы фарисеев, были особенно непреклонными в отношении поведения в день субботний.
Ученики Иисуса, срывая колосья пшеницы, счищая шелуху и поедая зерна, были вовлечены в нечто вроде сбора урожая, а это явно запрещалось в день субботний:
Исх., 34: 21.
Формальные положения, которые возвеличивали день субботний из гуманистических соображений, были для Иисуса неприемлемы. Его точка зрения лаконично была выражена в Евангелии от Марка:
Мк., 2: 27.
Фарисеям, должно быть, казалось, что Иисус стремился разрушить самую сердцевину иудаизма, ритуал, сохранявший его от несметных враждебных сил внешнего мира. Иисуса следовало остановить.
Мф., 12: 14.
Возможно, фарисеи хотели только уничтожить его влияние; положение дел еще не достигло той стадии, когда казалось необходимым уничтожить его самого. Очевидно, стратегия, выбранная фарисеями, состояла в том, чтобы обвинить его в черной магии:
Мф., 12: 25.
Однако, вполне вероятно, некоторые последователи отступались от него. Многие, возможно, считали, что если ученые фарисеи определили какого-то человека как поклоняющегося бесам, то это должно быть так.
Можно даже доказать, что члены его семьи также были обеспокоены этим. Несомненно, слава об успехах проповедей Иисуса, должно быть, дошла обратно до Назарета, и его родственники были этому естественным образом рады. Однако, как только до них стали доходить дурные слухи, они вполне оправданно могли испугаться за его безопасность и отправились на его поиски.
По крайней мере примерно в этот момент Матфей упоминает об их приходе:
Они пришли, чтобы убедить его вернуться домой с ними? Они надеялись убедить его отказаться от миссии прежде, чем с ним случится неизмеримая беда?
Матфей не говорит, но в версии Марка этому же эпизоду предшествует (незадолго до этого) то, что можно рассматривать как самый важный отрывок:
Мк., 3: 21.
