Слово, которое здесь переведено как «ближние», могло означать «родственники», и действительно, в Иерусалимской Библии говорится «Его родственники», а не «ближние Его».
Этот стих в Евангелии от Марка нисколько не смущает самого евангелиста. Он никак не упоминает о непорочном зачатии Иисуса или о сопровождающих его чудесах, поэтому у него нет никаких оснований предполагать, что мать и братья Иисуса должны с большей готовностью поверить в Него, чем кто-либо другой.
Однако описание непорочного зачатия и сопровождающих его необычных событий у Матфея (поклонение царей, поиск младенца Иродом, предупреждающий сон) представляет ситуацию, в которой мать Иисуса и, возможно, остальные также родственники не могли не помогать ему, но по крайней мере имели сильное подозрение в отношении мессианской миссии Иисуса. Поэтому Матфей не мог с уверенностью, не допустив при этом противоречия, включить стих насчет родственников Иисуса, думавших, что тот сошел с ума, так что он просто опускает его.
Однако, если мы исследуем жизнь «исторического Иисуса», мы испытываем сильный соблазн считать, что родные Иисуса боялись за него и пришли, чтобы забрать его домой, где они могли бы держать его в безопасности. Можно утверждать, что описание Матфеем реакции Иисуса на приход его родных делает эту точку зрения правдоподобной. Если бы его мать и братья пришли для обычного дружественного посещения, то, конечно, Иисус с удовольствием повидался и поговорил бы с ними. Однако если бы Иисус заподозрил, что они пришли, чтобы отговорить его от его миссии, и если он ставил свою миссию выше даже семейных уз, то естественно, он отреагировал бы именно так, как это описывает Матфей:
Мф., 12: 49.
Очевидно, он отказывается повидаться со своими родными, и фактически члены его семьи больше не появляются в остальной части Евангелия от Матфея. (Они упоминаются в более поздней главе при описании неудачи Иисуса произвести впечатление на жителей Назарета, но сами они не появляются.)
В Евангелиях Иисус часто описывается как поясняющий свои взгляды посредством притч. Это короткие рассказы, которые можно воспринимать в буквальном смысле или можно по пунктам сравнивать с аналогичной идеей об отношениях Бога и человека.
И именно сразу после описания визита матери и братьев Иисуса Матфей решает представить собрание таких притч:
Мф., 13: 3.
Можно, конечно, не уловить смысл притчи, и ученики Иисуса изображаются озадаченными, когда их Учитель, казалось, намеренно говорил иносказательно и воздерживался от простой речи:
Мф., 13: 10.
В объяснение дается то, что сама туманность притч действует так, чтобы тщательно исследовать души людей. Те, кто честно хочет войти в Царство, будут делать усилия, чтобы понять, в то время как те, кто стремится недостаточно, не будут стараться.
Однако это можно интерпретировать как рациональный ответ на растущую силу врагов Иисуса. Так как Иисус, говоря прямо о своих неортодоксальных религиозных взглядах, мог еще более разозлить фарисеев и, возможно, даже навлечь на свою голову политические опасности. Если же говорить притчами, то не сочувствующие ему могли обмануться буквальным повествованием (как правдивой историей о человеке, сажающем пшеницу), в то время как сочувствующие Иисусу, уловив смысл притчи, не будут иметь никаких проблем.
И у Иисуса имелись серьезные основания говорить осторожно и притчами, так как на него свалились опасности помимо фарисеев. Убит Иоанн Креститель!
Ирод Антипа колебался насчет казни Иоанна, боясь политических осложнений, которые могли последовать в результате негодования его последователей. Однако мстительная Иродиада, на ком висело осуждение со стороны Иоанна, с ловкостью добилась от Ирода поспешной клятвы.
Мф., 14: 6—10.
Танцевавшей девочкой была дочь Иродиады от Филиппа, ее первого мужа. Она не названа в Библии, но ее имя дается в сочинениях Иосифа как Саломея (женский вариант имени Соломона).
