Она притянула нас с Сенем к себе, крепко обняла и сказала, что никогда нас не бросит. Это был такой волшебный момент. Пожалуй, самый лучший момент, который подарила нам тетя Эсма. Ее любовь ко мне заставляла меня забыть о том, что мама меня бросила. Это было похоже на то, что мы чувствовали много лет назад, когда родители были рядом. То, как она нас обнимала. И как будто она никогда не теряла свою дочь и родила нас. Ароматные поцелуи, которые она оставила на наших лбах…
Наблюдая за тетей Эсмой, которая по-прежнему с большим вниманием смотрела в экран, я стала искать дядю Деврима, но его нигде не было, и машины тоже не оказалось на месте. Значит, Якуп уехал в Трабзон по каким-то важным делам, потому что дядя Деврим в последнее время сам ездит на работу и обратно Он не привлекал к поездкам Седата, который готовился к экзамену.
Когда я поднялась по лестнице на второй этаж, то встретила тетю Зехру, она вытирала пыль тряпкой. Я подошла к ней, поцеловала его в щеку, а потом направилась к лестнице, чтобы подняться к себе, но поняла, что Сенем у себя, и на время отложила желание подняться.
Оставив рюкзак на ступеньках лестницы, я медленно пошла в ее комнату. Мне было интересно, чем она занимается, ведь она в последнее время такая замкнутая. После того, что она пережила в школе, я хотела дать ей понять, что буду рядом с ней, несмотря ни на что.
Я хотела, чтобы она знала. Поэтому я опустила дверную ручку и открыла дверь.
– Что делает Сенем…
Я не смогла закончить свой вопрос, оцепенев. Я потеряла дар речи от увиденного. В руках у нее был большой кусок белой бумаги. Она улыбнулась, глядя на меня, и быстро повесила трубку. Сенем вернулась к рисованию, вот что меня потрясло. Я уже знала, что психолог посоветовал ей заняться тем, что ей нравится. И Сенем решила вернуться к живописи. На самом деле, когда мы только поселились здесь, она даже записалась на курсы живописи. Но что действительно ввергало в шок, так это то, что Сенем больше не была блондинкой.
– Что ты наделала? – спросила я, продолжая улыбаться.
Она пожала плечами, как провинившийся ребенок.
– Что скажешь? Тебе нравится?
Она распустила волосы, которые покрасила в светло-каштановый цвет и коротко подстригла, и расправила их на плечах. Я придвинулась к ней чуть ближе и коснулась их. Только после того, как я дотронулась до них, пришло осознание, что это реальность. Я не спала. Светлые волосы Сенем исчезли. Их место занял совершенно другой цвет.
– Зачем ты это сделала? – дрожащим голосом прошептала я.
Наклонившись вперед, она отвела глаза.
– Потому что я больше не хочу быть тупой блондинкой.
В очередной раз продемонстрировав свою глупость!
Когда я крепко обняла ее, схватив за плечи и притянув к себе, мне было сложно сдержать навернувшиеся слезы.
Я где-то читала, что некоторые женщины так боятся того, через что им пришлось пройти в жизни, что они готовы изменить себя перед лицом трудностей. Преображение Сенем напомнило мне о беспомощных женщинах из статьи, но она не была беспомощной, я была рядом с ней – и всегда буду.
– Могу ли я больше не называть тебя Блондинкой? – сказала я, отпуская ее руки.
– Называй это карамелью. Разве это не хорошо?
Хотя это и не звучало плохо, я действительно буду скучать по своей Блондинке. Несмотря на все, через что она заставила пройти меня и нас, я буду скучать по этой сумасшедшей девчонке. Изменив цвет волос, Сенем изменила только себя.
– Мне понадобится время, чтобы привыкнуть к этому. Когда ты успела? Или ты для этого уходила из школы?
Она кивнула в знак согласия. А я продолжала смотреть на нее и все еще не могла в это поверить.
– Получилось совсем не так, как я ожидала, – прошептала она, а затем взяла меня за руку.
Она поставила меня прямо перед холстом, который она только что быстро накрыла куском ткани. Быстро собрав вокруг себя пастель, гуашь и акварель, она положила кусок ткани на края холста.
– Знаешь, мой психолог сказал мне, что я должна снова начать делать то, что люблю. И только так я смогу выздороветь. Вот я и попыталась это сделать. Посмотрим, что из этого выйдет.
Передо мной была картина в самых красивых оттенках зеленого и коричневого. Когда я смотрела, почти не моргая, то поняла, что в некоторые мелкие детали было вложено много усилий. Они были переданы очень кропотливо. На картине было изображено синее здание в лесу, а рядом две длинноволосые девочки, мы с Сенем…
– Сенем… Это очень мило, – произнесла я вслух свои мысли.
Пока я бормотала, она подошла ко мне, положила руку на созданную ей картину и начала осторожно двигать ее. Краска еще не успела застыть.
Она не прикасалась к ней, но как будто что-то хотела показать мне.
– Вообще-то я хотела показать ее тебе после выступления. Но я попалась, нет смысла убегать. Есть несколько хороших воспоминаний. Я нарисовала эту картину, погрузившись в них.
