– Эй, начальник! ― кричит Сиплый в пространство. ― Выполнено задание твое! Имена розданы. Дальше что?
На стол падает луч желтого света. Когда луч гаснет перед пленниками, оказываются блюда и тарелки с едой.
– О, хавчик подвезли, ― радуется Сиплый и потирает руки.
– Вот это технологии у них, ― качает головой Инженер и принимается за еду.
– Слушайте, это здорово, конечно, но я здесь есть не собираюсь, ― говорит Симка. ― Я хочу, чтобы меня вернули к детям. Эй! Гад безликий! Домой хочу! ― Ответа нет. ― Почему они уверены, что отсюда нельзя просто сбежать?
– А ты попробуй, ― говорит Сиплый, не отвлекаясь от еды. ― Заметут и мордой в пол.
– Вот и попробую! ― с вызовом говорит Симка и направляется в сторону леса.
– С обрыва ближе! ― скалится Сиплый. Он по-прежнему не смотрит в сторону Симки.
Мама присаживается к столу, но почти не ест. То оглядывается, ища взглядом Симку, то вздыхает.
– Неспокойно мне что-то, ребятушки.
– С чего бы это? ― усмехается Красавчик. ― Обычный же день! Затолкали в летающую тарелку, отвезли неведомо куда, посадили за стол и велели слушаться. Чего же тут беспокоиться?
Инженер смеется, подергивая пузом. Сиплый тоже хмыкает. Но Мама только еще раз глубоко вздыхает.
Симка возвращается почти бегом.
– Представляете, не пускают! Подошла к краю леса ― ноги онемели. Не ступить. Потом вообще… ― Она стряхивает с рукава синей, матерчатой блузки налипшие травинки.
– Что? ― спрашивает Инженер.
– Да что, ― вздыхает Мама, ― она же наверняка не сдалась. С ватными ногами дальше пошла. Да, милочка?
Симка кивает. Она придвигает тарелку с едой и с аппетитом ест.
– Я же сказал, ― усмехается Сиплый, ― мордой в пол. Что они в стакан набодяжили, интересно? ― Он делает глоток и держит его на языке, пытаясь распознать вкус. ― Не квас, не чай, не пиво. Но пить можно.
– А сосиски из чего, по-вашему? ― откликается Симка. ― Это не курица, не свинина. Уж поверьте.
– Наверное, из тех, кто был до нас, понаделали, ― усмехается Сиплый.
– И капусту тоже? ― спрашивает Симка. ― Это ведь не капуста. Другое что-то. Вкуснее.
– Да и плевать. ― Сиплый утирает губы тыльной стороной ладони. ― Жрать можно и ладно.
Голос, как и тогда, когда велел всем придумать себе прозвища, звучит из ниоткуда и отовсюду. Будто невольники находятся в пещере, под сводами которой установлен репродуктор. Но пещера с небом вместо свода и лесом вместо стен.
– Вы выполнили первое задание. Спасибо за содействие. Теперь главное задание.
Голос замолкает. Луч высвечивает стол ― люди быстро убирают с него руки. Когда луч гаснет, на столе пусто ― грязная посуда исчезла. Тишина длится пару минут, за это время Сиплый достает из кармана маленький перочинный нож и начинает вырезать на ребре столешницы.
– Тебе нож оставили? ― удивляется Инженер. ― А у меня даже кошелек и паспорт исчезли.
– Мне иконку на груди разрешили. ― Мама обхватывает цепочку рукой.
– А мне ― это. ― Симка достает из кармана и кидает на стол пачку сигарет и зажигалку. Вынимает сигарету, закуривает.
– Говори уже, не томи! ― Сиплый выкрикивает в пространство. ― Что сделать надо, чтобы откинуться?
– Один из вас должен сегодня умереть, ― отвечает голос, будто ждал этого вопроса.
– Тьфу, ― зло сплевывает Сиплый. ― Так и знал, ядрена мать, что нас тут порешат одного за другим.
– И кто же должен умереть? ― спрашивает Инженер.
– Тот, кого выберите сами, ― отвечает голос.
― Я лично умирать не собираюсь, ― заявляет Симка. ― У меня детей двое ― одному семь, другому двенадцать. Нет уж, извините.
Все остальные молчат. Сиплый продолжает зло ковырять ножом деревянный стол. Мама сидит и задумчиво смотрит перед собой. Ее лицо под косынкой очень бледно, но в глазах решимость. Красавчик ― судя по всему ― поражен. Он продолжает то и дело поднимать глаза вверх, будто надеясь найти говорившего и уточнить задание. Инженер тоже смотрит перед собой. У него такой вид, будто ему очень стыдно за что-то. Будто виноват в том, что происходит.
– Дай добью, ― обращается Сиплый к Симке.
– Возьми целую. ― Она подвигает пачку.
– Не, ― мотает головой Сиплый. ― Я бросил. ― Берет протянутый окурок и докуривает его, держа указательным и большим пальцами, будто закрывая ладонью от ветра, которого нет.
– Сколько у нас времени? ― спрашивает Инженер.
– А какая, ядрена-матрена, разница? ― отвечает Сиплый, зыркнув на Инженера. ― Пока не замочим одного, домой не пустят, это ж ясно.
– Я пойду, сыночки. ― Мама поднимает глаза. ― Я уже пожила, скоро семьдесят как-никак. Куда ж больше?
– Постой, постой, мать, ― говорит Красавчик. ― А дети, внуки?
– Да нет у меня никого, ― вздыхает Мама, продолжая стискивать иконку. ― Не было детей у нас с мужем. А он уж умер давно. Так что я одна по свету мыкаюсь, жду, когда смерть приберет.
– Нет, ― качает головой Красавчик. ― Я пойду.
– Ты-то куда, щегол? ― сплевывает Сиплый. ― Тоже мне, выискался… Герой.
– Но как же можно пустить вместо себя старую женщину? Вы уж извините. ― Красавчик виновато смотрит на Маму.
