В Питере достаточно чихнуть, чтобы пошел дождь. К здешней погоде нельзя приспособиться. Дождь застал нас врасплох и так же быстро закончился. И хотя тут же выглянуло солнце, спутница успела продрогнуть в своем легком платьишке. Меня накрыло волной нежности: я привлек девушку к себе, накинул свой пиджак на плечи. Под мокрой одеждой чувствовались все ее ребрышки. Сердце билось, словно птичка в клетке. Наконец, расстояние превысило опасный предел: наши губы слились, тела, словно дернуло током.
– Пойдем ко мне, ― тихо, почти шепотом сказала Рита.
И мы пошли.
На квартире Рита достала вино, привезенное из дома:
– Уже и не думала, что пригодится!
Мы выпили, поцеловались и, вдруг, не сговариваясь, начали стремительно раздеваться. А потом набросились друг на друга ― ну, извините, из песни слова не выбросишь. Сознание отключилось, а все заботы последних дней чудесным образом куда-то отступили. Я чувствовал такой голод, словно не сходился с женщиной месяца три. Рита немедленно отзывалась на каждое мое действие, на самую простую ласку и движение. Волшебно, просто волшебно!
Нет, она не выглядит классической красавицей ― слегка за тридцать, невысокая и темноволосая. Как там сказал поэт? ― «Ее глаза на звезды не похожи»… Ну да. Впрочем, какая разница? Главное, что нам было хорошо. Рита мила и женственна. А главное ― в ней чувствуется какая-то особенная свежесть, тихая, уверенная радость. Рядом с ней я ощущаю спокойствие и подъем.
А еще, на коже не оказалось ни одного тату или пирсинга. Такое не может не нравиться.
– Я не современная! ― усмехнулась Рита.
Ни о женихе, ни о моей семье не вспоминали ― зачем тратить время на ерунду? Все было естественно и понятно.
Мы провели вместе весь день и всю ночь. А потом я проводил Риту на поезд. Пока ждали отправления, говорили ни о чем, и, одновременно, о самом главном. О поэзии Бродского. О форуме в Хельсинки.
– Знаешь, я ведь искала тебя, а не просто гуляла.
– Вот как!
– Раз мы с тобой встретились, значит, в мире еще есть справедливость.
Сумасшедшая! Но мне нравится.
– Останься! ― без особой надежды попросил я.
– Не могу. Кому-то нужно ухаживать за бабушкой: маме и так пришлось брать без содержания, чтобы подменить меня.
Вот так всегда, счастье только поманит и ты снова один.
– А ты? Ты не мог бы приехать ко мне?
Рита живет в Воронеже ― почти рядом с моим домом. Точнее, с домом отца.
– Я постараюсь.
Напоследок она легонько клюнула меня в губы и сказала одно слово: «Пиши». Что, применительно ко мне, выглядит немного двусмысленно.
Домой я ехал долго. От станции метро «Черная речка» нужно пилить минут сорок на электробусе, чтобы только добраться до своей улицы. Вокруг метро небольшой городок из рынков и супермаркетов, а потом идут пустыри, перемежающиеся высотками, заводами, эстакадами газопроводов и чьими-то дворцами ― Питер все-таки. Выйдя из метро, я для маскировки забежал на рынок прикупить свежих продуктов. Хотя все можно найти в супермаркете возле дома. В моих действиях появилась непонятная нервозность. Я что-то делал, не отдавая себе отчета ― что и зачем. Накупил дорогих продуктов, потратив кучу денег. Опоздал на свой рейс, и пришлось ждать почти полчаса следующий. В общем, домой попал к обеду. Мои сокамерники уже вернулись. Вовка увлеченно играл на мобильнике. Надежда проверяла контрольные.
– Ты сегодня какой-то не такой. Может, заболел? ― спросила жена, не отрываясь от тетради.
– Это аллергия, ― отмазался я.
Сгрузил продукты в холодильник. Спросил:
– Обедать будете?
Ответом стало дружное: «Да!» На ближайший час я оказался занят делом. Потом по спортивному каналу показывали женский гандбол. Как такое пропустить? Потом еще что-то. В общем, ни работать, ни думать не хотелось. Пока ехал к дому, хотел немедленно объявить о разводе. Но, добравшись до уютной берлоги, ― заробел. Решил отложить назавтра. И сразу возненавидел себя за это. Меня мучил жестокий когнитивный диссонанс. С писателями такое случается часто. Напиться, что ли?
Я хочу домой. Жить в Питере почти невозможно. За двенадцать лет я так и не прижился в нем. Здесь холодно и сыро. И пусто. Несмотря на суету огромного города. А дома хорошо, там почти юг, и нормальное лето. Дожди идут, когда положено. А какие сады!
Я чувствую себя опустошенным и полным сил одновременно. В кои-то веки появилась какая-то перспектива. И все осталось по-прежнему. Наверно, стоит вернуться к отцу, и стать обычным человеком. Жить в маленьком городе; устроиться работать сторожем, по выходным ходить на рыбалку… Но я уже вкусил отравы хоть какого-то признания. Давно известно ― жизнь в российской провинции чище, лучше и правильнее, чем в испорченных столицах. Но это ― путь в безвестность. Казалось бы, выбор простой. Но мало кто возвращается по доброй воле.
