А Иван Иванович вдруг почувствовал, что стоит он в жиже болота по пояс. А вокруг ночь и тьма, хоть глаз выколи!
В душе у него все сжалось и мгновенно опустилось куда-то вниз в живот и защекотало там. Иван Иванович очень ярко представил, что сейчас чьи-то цепкие руки, да не чьи, а именно Павла Ивановича, схватят его в этой темной воде и потащат вниз! Одновременно он почувствовал всеми клетками своего тела опасность, исходящую из каждой точки пространства, окружающего его. Ведь вокруг была такая темнота, что в ней могли скрываться сотни таких рук, которые так же готовы были вцепиться в него со всех сторон своими скользкими, холодными крючками пальцев и…утопить!
– А!!! ― завопил Иван Иванович и, задирая ноги, за которые цеплялась тина, в три прыжка оказался на берегу.
– Свят, свят, свят, – забормотал Иван Иванович, судорожно выбираясь на берег. ― Отче наш, ― запричитал он молитву. ― Да куда я забрел-то? Да как я сюда попал-то? Да кто ж это бы-ыл?!
Его тело еще содрогалось от страха, когда он карабкался по крутому берегу, а ноги скользили, срываясь с мокрых кочек. Он хватался за траву, попавшие ветки кустов и полз, полз вверх, ощущая холодный шлепок сзади. Наконец он понял, что стоит на твердой почве на краю поля. Оглядевшись и не найдя ничего опасного, он немного успокоился, потому что заметил, что уже светает. И в этом сером утре он теперь различал очертания деревьев, травы, колосьев пшеницы.
Иван Иванович посмотрел вдаль и увидел деревню, с серыми домиками. Небо над их крышами из серого уже становилось слегка бирюзовым. И длинные перламутровые облака плыли по нему. Тонкий слой розового наметился на самом горизонте, и с каждым шагом к деревне небо становилось все светлее, светлее… И вот уж и солнце вышло, и настало утро!
Иван Иванович не дошел, а добежал, насколько ему позволял его возраст, до околицы деревни и совсем уж обрадовался, увидев женщину, идущую ему навстречу с коромыслом и ведрами на нем.
– Хозяюшка, хозяюшка! – проговорил срывающимся голосом, переходящим то на шепот, то на петушиный крик Иван Иванович.
– Тебе чего? ― спросила хозяйка, женщина лет сорока, остановившись при виде странного человека.
– Ой, бабонька, ― обрадовался Иван Иванович, услышав милый женский голос. Да гдей-то я? Чего-то не пойму. Где Москва-то?
– Да вон там город, верст двадцать будет, ― махнула женщина рукой в сторону леса.
– Двадцать! – свистнул Иван Иванович.
– Да ты чего, мужик, заблудился, что ли? Али лихо какое с тобой случилось? Вон весь в мурашках! И в тине! Не иначе как в наши болота забрел! Заходи в дом, ― махнула она рукой в сторону крайнего домика. ― Печка уже затоплена. Сейчас воды принесу, чаю попьем, согреешься.
– А муженек-то твой не грозный? А то выставит меня! Незваный гость, как говорят, хуже татарина! Может, я здесь, на дровах посижу, а от чайка не откажусь. Спасибо скажу, если горячим чайком попоишь.
Иван Иванович еще был не совсем в себе, разговаривая с женщиной, он дрожал не то от холода, не то от страха, и боязливо ― настороженно озирался по сторонам. Но, увидев плетень, подсолнухи, растущие рядом с ним, кур, гуляющих по лужайке, рыжую кошку, сидящую на бревнах и дымок из трубы, приободрился. А уж крик петуха его совсем привел в хорошее расположение духа. С криком петуха, как все знают, нечистая сила спать уходит.
– Вдова я, ― тихо сказала женщина. ― Сама себе хозяйка. Так что заходи, не стесняйся.
– Вот спасибо тебе, милая. Вот спасибо! Уж со вчерашнего дня чаю-то не пил, ― промолвил он, вдруг заметив, что хозяйка-то очень даже хороша. И румяная, и полненькая, как его бывшая женушка.
– А как ваше место называется? ― спросил Иван Иванович, распрямив спину и приосанившись, стараясь все-таки понять, куда его занесло.
– Деревня Омуты, ― ответила женщина, с интересом глядя на Ивана Ивановича.
– Омуты?! Так это ж… ― Иван Иванович хотел было обернуться назад и убедиться еще раз, что никто за ним не гонится. ― Здесь ведь недавно мой приятель Павел Иванович утоп. Может, слышали?
– Слыхали, как же. Это зять соседки, что через дом от меня живет. Хороший был человек. Меня все сосватать хотел. Говорил, у него приятель вдовый есть. Так теперь не сосватает. Около года с того дня прошло…
– Точно, почти что год… – снова задумался Иван Иванович, не зная раскрыться ему этой женщине или промолчать, придумав другую историю. И тут он почувствовал, что по месту, на котором должны были быть штаны, вдруг прошелся утренний ветерок, и как-то прохладно так прошелся! Он посмотрел на свои руки и понял, что стоит без штанов! Они висят у него на руке, как у официанта из трактира полотенце.
– А спереди?!
Слава богу, спереди был его родной рабочий фартук.
