Снова грохот! Гаденыш отстреливался! Или бросил бомбу? Судя по вспышке ― так. Но бросил неумело, у себя за спиной. Чуть сам не подорвался. Однако нужно быть осторожнее. Похоже, пареньку терять нечего. Кроме своих костей, конечно.
Джексон выбежал на прямой участок улицы, остановился, чтобы оглядеться и прицелиться… И рухнул в грязь. Сверху на него рухнуло холодное серое небо с горячими прожилками.
В отключке Джексон провалялся недолго. Шинель не успела пропитаться водой из лужи основательно. Поднялся рывком, вытер кровь, бегущую из носа, нашарил в грязи револьвер. Добить полицая и обшарить карманы гаденыш побоялся вернуться. Смылся куда-то. Ничего, еще встретимся…
Бомба была безоболочная. Только оглушила. Ничего… Теперь разобраться с мясцом. С говядиной… Говядина! Как звучит…
В павильоне стало еще меньше людей, чем несколько минут назад. Куда-то исчезла девчонка, продававшая бабулю. И женщина в черном с потрохами. И продавец, что продал ей эти потроха. Только стоял в углу Затейник, которого Джексон не успел проверить, и Плюгавый. Плюгавый явно примеривался, как бы отчекрыжить кусок говядины себе. Но воплотить замысел в жизнь еще не успел.
– Почему свидетели разошлись? ― прохрипел Джексон. Язык после контузии слушался с трудом.
– Так ты за мясцом приглядывать велел, начальник, ― угрюмо буркнул Плюгавый. ― Девку сторожить команды не было. К тому же я не полицай и даже не охранец.
– Разговоры, сволочь, ― процедил Джексон. ― Что за пацан? Откуда? Говори!
– Первый раз вижу, ― обиделся Плюгавый. ― И мясо его паршивое не нюхал. Не видел. Не знаю…
Джексон оглянулся на Затейника. Тот исчез. Они с Плюгавым остались в павильоне одни. Полицай полез под прилавок, на котором лежала говядина. Там обнаружилось несколько кусков шейного мяса. Фунтов десять… Да на прилавке три. Но еще банка! Банка с чем-то жемчужно-белым…
– Молоко, ― выдохнул Джексон. ― Плюгавый, тут молоко!
Плюгавый шумно сглотнул.
Джексон схватил банку, открыл крышку, понюхал, глотнул… Какое блаженство!
– Дай попробовать, начальник! ― проскулил Плюгавый.
– Вещдок? ― хмыкнул Джексон. ― Я экспертизу провожу. А ты нахалявку хочешь свежего молочка попить? Сбегай за Лысым.
– А что за мной бежать? ― скрипучий голос звучал издевательски. ― Ты, Джексон, попался на незаконном проведении экспертизы, хищении вещественных доказательств, нарушении процедур и прочая, прочая, прочая… Что ты должен был делать, обнаружив мясо коровы? Незамедлительно вызвать меня и задержать продавца. А ты что сделал? Всех упустил. И теперь стоишь, драгоценное молоко лакаешь. Как на это посмотрит шериф? Мэр? Городской совет? Сквитались мы с тобой, паскуда! И свидетели у меня есть, не отвертишься. Конец тебе.
Джексон понял: кругом прав, лысая скотина. Отстранение ― минимум, что ему грозит. По максимуму ― трибунал и расстрел. Не потому, что виноват очень. Потому, что Лысый с дружками дело так повернет, что глоток молока у него поперек горла станет, а сам он пойдет как соучастник упущенного мальчишки. Суд подмазать недолго. И по законам военного времени…
Размышлял Джексон недолго. Положил револьвер на прилавок ― Лысый довольно осклабился и расслабился ― сунул руку в карман шинели и выстрелил в живот Лысому прямо через карман.
– Сам ты гнида, ― заявил он хрипящему Лысому и добил контрольным в голову.
– Мясо, ― кивнул на тело Плюгавому. ― Берешь? Даром. Только чтобы разделать без шума и пыли.
Плюгавый покачал головой.
– Не, начальник… И у стен есть уши. Народу тут много было. А ты разорался ― корова, корова… Всплывет правда. Всех нас на крюк да в разделочную. Лысый ― при исполнении. За него голову отвернут.
– А я что, не при исполнении, а хрен собачий? ― мрачно поинтересовался Джексон.
– Получается, так, ― осторожно ответил Плюгавый. ― Только не надо меня стрелять, лады? Все равно тебе край. И пушка у меня под прилавком. Может, успею раньше.
– Хрен с тобой, ― кивнул Джексон. ― Не буду стрелять. Только ты мне вслед не шмальни.
– Зачем же? Тогда всех собак на меня повесят, ― ответил Плюгавый. ― Я-то не при исполнении… А Лысого жаль.
– Лысого жаль? ― изумился Джексон.
– Жаль, разделать нельзя, ― осклабился Плюгавый. ― В доход казны пойдет. Я мечтал, что когда-то у него лицензию отнимут да в разряд дичи переведут… Не сложилось.
Джексон взял банку с молоком, взглянул на мясо… Нет, не унести. Да и зачем? Пусть остается. И корова, и Лысый… И Плюгавый, пусть даже он пока и живой.
Из павильона Джексон вышел, крадучись. Сколько у него времени? Плюгавый уже стучит шерифу. Через десять минут шериф будет в павильоне. Осмотрит Лысого, отдаст приказ сунуть его в холодильник, соберет команду охотников… На это уйдет минут пятнадцать. И они начнут искать его. Потому что приговор он себе подписал, когда замочил Лысого. Но не замочить Лысого он не мог.
Рвать когти из города? Конечно. Но сначала надо найти молодого гаденыша. И тогда… Может быть… Бывают ведь чудеса? Нет, не бывают. Но все равно, найти ― надо!
