Скользнув между сидениями и упав в чашку кресла, я невольно посмотрел вниз. Нижние панели остекления кабины были прозрачными, и земля виднелась прямо под ногами, на расстоянии около метра. Непривычно. Но осмотреться не успел — едва устроился и пристегнулся, как Саманта — без предупреждения, потянула ручку управления, и поигрывая педалями одновременно довольно резко рванула рычаг сбоку.
Взвыли турбины, и земля под ногами поменяла угол наклона. Вернее, это конвертоплан поменял угол наклона: высоко задрав хвост, ускоряясь, машина покатилась на одном переднем шасси, едва не касаясь носом красной выжженной земли.
Оставляя за собой клубящуюся пыль, мы — по-прежнему с высоко поднятым хвостом, проехались меж холмов, все больше разгоняясь. После чего земля наконец отдалилась — Саманта перестала ловить миллиметры между передним носом кабины и поверхностью. Резко двинув ручкой управления, она заставила конвертоплан буквально прыжком набрать высоту. Впрочем, практически сразу машину во взлете она ограничила — словно поводья резко натянув.
— Low altitude. Low altitude, — заговорила система предупреждения столкновения с землей, но замолчала после довольно резкого удара Саманты по тумблеру.
Краем глаза внимательно и с интересом поглядывая на пилотирующую машину принцессу, я вспомнил однажды выбитую ею в злости дверь. Ну… видимо, концентрированная импульсивная обида, это не единичный случай, а ее системный подход к реальности. Интересно только, это врожденная черта характера или побочный эффект от практики шаманизма?
На мои взгляды Саманта внимания показательно не обращала. И по-прежнему не набирала высоту — мы шли на бреющем, не поднимаясь выше десяти метров над землей. Не знаю, было ли это следствием того, что Саманта хотела показать мне как она умеет пилотировать сложные к управлению машины, или просто требование конспирации — чтобы не быть засеченными радарами, но мне было неуютно. Не привык к отсутствию контроля, оттого и на самолетах летать не особо люблю. А уж конвертоплан, в сравнении, по восприятию скорости и полета от самолета отличается как комфортабельный рейсовый автобус на шоссе отличается от внедорожника следующего по пересеченной местности.
Хотя, надо сказать, что если бы я умел пилотировать — думаю, мне самому бы очень сильно понравилось делать то, что делала сейчас Саманта. Принцесса, кстати, в этот момент сдвинула шлем в сторону, освобождая ухо.
— С визитом к Нидермайеру мы с тобой вместе не успеем поговорить со Скрипачом, — перекрикивая шум двигателей, заговорила Саманта. — Если тебе нужно к завтрашнему утру быть в Гурьеве, ты точно не успеешь, ведь у тебя еще дела с бурбонами и мечами в Нижнем мире. Опоздаешь и пойдешь к Скрипачу со мной, или я сегодня ночью буду разговаривать с ним одна? — обернулась Саманта ко мне, глядя в глаза.
Земля сейчас бежала под ногами на высоте уже меньше десяти метров, а машина шла, практически цепляя брюхом пучки деревьев посреди красной земли. Впереди, прямо по курсу, высился каменистый холм. Я предполагал, что Саманта его видит, но все равно показал ей пальцем вперед.
Принцесса не отреагировала, внимательно глядя на меня и ожидая ответа. Холм уже оказался совсем близко.
Я еще раз показал пальцем вперед, всем видом намекая, что неплохо бы ей обернуться. Понятно, что она контролирует ситуацию, понятно, что на мне даже — если что, слепок души, но вот это вот все впереди очень сейчас неуютно выглядит. Когда столкновение казалось неизбежным, я только расстроенно вздохнул, а Саманта — даже не оборачиваясь по курсу, подняла машину, практически облизав брюхом каменистую вершину.
По ювелирности маневра и спокойствию принцессы я понял, что у нее просто гораздо более чем у меня развито пространственное зрение. И предполагаю, она вообще может управлять машиной с закрытыми глазами.
— Думаю… для начала тебе стоит доставить нас в место назначения в целости, а уже после обсуждать остальные вопросы на повестке, — сделал я разочарованное замечание. И покачав головой с усталым видом «ну что за детский сад», отвернулся.
Саманта похоже смутилась. Несколько минут летели в молчании, и она даже не столь экстремально теперь прижималась к верхушкам деревьев.
— Сэми? — обернулся я к спутнице.
Шлем у нее до сих пор сидел чуть криво, открывая правое ухо. Но несмотря на это, ответом мне было молчание.
— Ты меня слышишь?
Молчание.
Сев вполоборота, и явно заставив спутницу удивиться, я легонько щелкнул ей ногтем по шлему.
«Слышишь меня?» — когда Саманта обернулась, беззвучно прошептал я, для убедительности восприятия коснувшись пальцем губ.
— Слышу, — коротко ответила Саманта.
Кстати, когда она злится, ей это очень идет.
— Если периметр загонного поля охраняется, как мы на этом…
