Звон тревоги и ощущение близкой опасности было сравнимо с тем, как будто внутри черепной коробки у меня игрушечная обезьяна сейчас барабанит парными тарелками друг об друга.
Но несмотря на все это, на понимание все более глубокого погружения в трясину невероятного блудняка, я из лаборатории не уходил. Несмотря на то, что разум говорил мне бежать отсюда как можно быстрее, предчувствие — то самое, дьявольское предчувствие, подаренное мне Астеротом, то самое предчувствие, благодаря которому я выиграл не одну покерную партию, и не только покерную, говорило мне о том, что нужно действовать. Говорило точь-в-точь также, как и тогда, когда с плохими картами оно подсказывало мне входить в игру на все деньги.
Да, очень сложно, стоя перед утесом, выбрать дорогу без страховки вниз по отвесной стене, не заменив ее прогулкой спуска по удобно выглядящему дороге-серпантину. И разум по-прежнему кричал мне о том, что нужно как можно более скорее развернуться и ретироваться отсюда. Предчувствие же говорило, что нужно идти вперед и только вперед.
Важность моего выбора сейчас — вопрос дальнейшей жизни всего обитаемого мира, вдруг понял я.
«И он может стать последним для нас», — прозвучали в памяти слова Саманты.
Я обещал ей быть осторожным. Но ожившее дьявольское предчувствие говорило, что именно осторожность сейчас может погубить все то, на что я рассчитываю. Разрушить все планы — и этот мой вояж может действительно поставить точку в нашей с Самантой истории.
— Ну и что делать? — спросил я сам себя.
Впрочем, ответ уже знал. Вся история моей новой жизни — это история самых невероятных и даже безумных ставок; ставок, в которых раз за разом на кону оказывалась моя жизнь и душа. И, наверное, все же это путь мне стоит пройти до конца — менять на ходу стратегию не стоит.
Или стоит — есть же предел безумной удаче?
Да пренебречь, вальсируем — вновь заглушил я голос разума. И прежде чем смог волевым решением остановиться, сделал последний шаг — сконцентрировавшись, загоняя себя в максимальный режим ускорения, я бросил кукри, перемещаясь через темный мир в мир истинный.
Едва пересек границу, случилась ожидаемая, но все равно неожиданная неприятность. Ощущение было, словно я превратился в свободно летящий бейсбольный мяч, который только что четко попал отбивающему на биту. Меня буквально вынесло с траектории полета, бросив в противоположную сторону и стремительно вынося в обычный бег времени.
Беззвучно закричав — из груди воздух выбило также, как и у Илоны недавно, я покатился по полу, пытаясь сгруппироваться. Не получилось: все пространство вокруг заполнил обжигающий свет. По ощущениям, я оказался словно на решетке жаровни — казалось, что вот-вот кожа пойдет пузырями ожогов, а волосы затрещат, плавясь от жара.
Ну да, ну да, разум не зря предупреждающе кричал.
Впрочем, того что будет легко, дьявольское предчувствие тоже не обещало.
Сгруппировавшись, и наконец вернув контроль над собственным телом, я понял, что испытываю очень знакомые ощущения. Все то же самое, уже испытанное мною однажды, когда подобным образом меня выкинуло из скольжения. Выкинуло из скольжения в усадьбе Стэнбок-Фармера на Лахте, где мы вместе с Ольгой попали под удар цесаревича.
Было уже, ничего нового. И цесаревич тогда, как и г-н Бергер, серьезно удивились.
В прошлый раз я справился, и сейчас справлюсь — мысленно попробовал взбодриться я, вновь входя в состояние скольжения. Не обычным образом, а так, как это уже мне помогло однажды — через Изнанку астрала. Словно разделяясь между реальным миром и реальным, переходя в астральный план, используя якорем свою астральную проекцию.
В этот раз выбросивший меня из скольжения удар был гораздо сильнее первого. Упс. В прошлый раз этим я и цесаревича, и Бергера удивил, но видимо выводы были сделаны. Вновь выкинувший меня из ускорения скольжения удар был настолько сильным, что я на некоторое время даже потерял сознание.
Не удалось — мелькнула мысль перед тем, как перед взором опустилась темнота.
Когда пришел в себя, первое что увидел — грубый каменный пол, и медленно-медленно падающие вниз капли крови. Моей крови, которая густо капала из разбитого носа и губ; я чувствовал, как стекающие по лицу ручейки неприятно щекочут кожу.
Ощущение тела вернулось не сразу, все же приложило меня очень качественно. Но постепенно, кроме жжения боли в ссадинах и ушибах, я ощутил, как запястья и щиколотки болезненно морозит леденящим холодом. Как будто руки жидким азотом обрызгали из пульверизатора. И это теперь были словно не мои руки: как будто я спал в неудобной позе и проснувшись, понял, что отлежал конечности так, что даже пальцем шевельнуть не могу.
Хм. Те самые блокирующие магию браслеты, которые я готовил персонально для Бергера, защелкнули на моих руках. Печальная история — думал я, по-прежнему невольно, не по своей воле, перемещаясь в пространстве и глядя вниз на остающийся на пыльном каменном полу пунктир из капель.
