— Да, он же сказал… — начал один из стражей.
— Тихо! Откликнувшиеся сами разберутся, — бросил в ответ Роннак. Ганнон разозлился, но решил не вмешиваться. Они не в первый раз работают вместе, а вот сам юноша тут – чужак. С другой стороны, раньше здесь был Виннар, чтобы усмирять особо зарвавшихся. Ганнон внимательно всмотрелся в лицо стражника — непохоже было, чтобы тот сильно оскорбился. Юноша позволил себе немного расслабиться.
Ганнон осушил кружку эля и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза, пока тепло разливалось по телу. Впереди ждали тяжелые дела, но сейчас можно было отдохнуть. Юноша постарался, чтобы мысли о предстоящем не омрачали этот момент. Обычно он чувствовал себя неуютно на таких собраниях, но сейчас было хорошо. Помнится, Виннар давал ему советы, как можно уйти пораньше. Притвориться, что есть важное дело. Сейчас покидать кухню совершенно не хотелось, а вот важные дела действительно были. Минут десять Ганнон слушал полные бравады разговоры, съев за это время несколько кусков птицы и хлеба. С сожалением он встал из-за стола и стряхнул крошки с одежды.
— Уже? — в глазах Иссура читалось беспокойство. Похоже, он был тут не в своей тарелке.
— Есть кое-какие дела. — Ганнон многозначительно указал пальцем наверх. Лизарис тяжело вздохнул, остальные были к такому привычны. «Интересно, сколько раз они с Виннаром бывали в таких передрягах?» — подумал Ганнон. Еще раз оглядев Иссура, он решил помочь парню. — Помни, что сказала жрица! Много не пить, лежать, не кути тут всю ночь, понял?
— Не тирань парнишку, господин! — вступился Роннак. — Он заслужил сегодня!
Ганнон только с улыбкой погрозил пальцем. Обрадованный подземник увидел то, что хотел увидеть: напускную строгость человека, который – на самом деле – позволяет героям нарушить правило-другое. Но и Иссуру «приказ» пригодится: в конце концов, сумеет использовать это, чтобы уйти. Пусть учится.
Сидя в своих покоях, Ганнон внимательно вчитывался в пергамент, который пытался спасти один из церковников. Написанный неровным почерком, он не был окончен. Внизу были лишь смазанные рукавом чернила. Хестол писал покаянное письмо, просьбу о защите. Говорил о демонопоклонниках, помогающих Корбу и Хестасу. Леорик раскрыл ему эту тайну, когда сбросил Успевшего Видевшего, чтобы потребовать большего от их нечестивых союзников. «Важно для Тризара, ничего нового для нас», — заключил Ганнон. Остальное осталось недописанным.
Юноша направился обратно в святилище Селаны. На улице царила приятная прохлада, путь освещали луны, на фоне которых пробегали маленькие облака. Ноги и руки болели после сражения, но в этот раз вышло куда лучше, чем вылазка на пляж.
Жрица все еще не спала — сидела рядом с неподвижным Хестолом. При виде вошедшего она удивленно вскинула брови и насторожилась.
— Так и не очнулся? — Ганнон указал на Слышавшего. — Теперь ждем месяц?
— Как видите. — Исаин напряглась. — Вы пришли проверить?
— Отдохните немного, — тихо проговорил Ганнон, — я посижу с ним.
— Это святилище Лунной Госпожи, если вы думаете… — жрица встала и сжала кулаки, она глубоко и громко дышала. Страха в ней не было – только гнев.
— С ним все будет в порядке, клянусь. — Ганнон примирительно поднял руки. — Я бы не осмелился.
Когда служительница Селаны все же ушла, юноша присел рядом с Хестолом. Было время немного поразмыслить. Доклад Избраннику получится коротким. Ганнон притронулся большим пальцем к кольцу. Те, кто не мог пользоваться им правильно, быстро исчезали. Это очень опасный инструмент, любая ошибка стоила дорого, но Ганнон всегда умудрялся выйти сухим из воды, несмотря на свои нестандартные практики. Что ж, после возвышения проблем стало куда меньше, да и Коул сейчас далеко.
Их учили, что лучший способ забрать личность и воспоминания – быть рядом с человеком, пока тот настроен открыто и дружелюбно. Иначе риск был велик для обоих. Что ж, враждебным или подозрительным сейчас Хестола точно было не назвать. Ганнон достал из-за пазухи бутыль с остатками зелья из штормовых ракушек. Жидкость плескалась на самом дне — нужно будет навестить Аторца. Юноша надеялся, что это зелье не понадобится, но решил подстраховаться. Кольцо постепенно набирало тепло, но куда медленнее, чем в случае с Родкаром. Было время рассмотреть многочисленные снадобья в затейливых кувшинах и виалах. Рядом на столе были разложены инструменты, которым бы позавидовали и дознаватели Тризара. Юноша догадался, что их назначение – кормить человека, лишенного сознания.
Ганнон погрузился в медитацию. Перед внутренним взором теперь не было башни совета, он сразу переходил к светилу, защищенному от кольца внешней тьмы пергаментами благородных домов. Тьма вела себя необычно: на ее поверхности как будто что-то копошилось. Как черные черви на темной почве. Внутренний взор позволял рассмотреть их, не боясь быть поглощенным. Ганнон хорошо помнил, что он не точка обзора, а само светило.
