Пути Деоруса (СИ) полностью

Третий аторец, что помогал убить чудище, подхватил падающего без сил хозяина: лже-церковник Ганнон с удивлением узнал в этом воине Ятту. Она только успела усадить отца на землю, как к ней тут же поднесли другого раненого. Того самого, что спас короля от первого удара. Ганнон разглядел его нагрудник: аторская дурумовая тарелка была пришнурована к куртке лесоруба. Зеленый металл промялся, но не раскололся. Остальные были защищены так же, блестели наручи и наколенники. Картина становилась все более ясной.

— Неважно, что они обещали тебе, неважно, о чем лгали… Это, — Ганнон указал на бездыханного Образа и провал в земле, — только начало. Если слуги Ихариона не преуспеют, нечестивцы придут за всеми! — продолжать стращать юноша. Пусть и в шоке, хозяин Атора все же мог решить, что лучшая защита – это спрятать концы в воду и сделать вид, что он ни о чем не знал. Нельзя было этого допустить.

— Как он? — Старик игнорировал слова Ганнона и смотрел на своего защитника. — Ятта! Что ты тут делаешь, дочь?! — Он только сейчас понял, кто был рядом с ним.

— То же, что и ты, старик! — огрызнулась девушка. — Лезу вперед без надобности. А он будет жить, но ему сейчас больно, — со страданием произнесла она, погладив щеку храбреца, чей стон подтвердил ее слова.

— В сторону! — прикрикнул на Ятту Ганнон. Роль помогала ему наполнить голос властностью. Юноша встал на одно колено рядом с воином и постарался изобразить молитвенный жест, надеясь, что выглядит он достоверно. Судья поднял руку с кольцом ввысь, прошептал невнятные слова и положил ладонь на лоб раненого. Одна ступень — ненадолго лишить сознания: аторец затих, слышалось только его ровное дыхание. Окружающие расступились в суеверном почтении, даже Ятта выглядела изумленной. — Он принял раны в бою с демоном и заслужил милость Отца, — протянул Ганнон: пафосная речь ему противила, но это работало — изможденному аторцу полегчало, а его собраться с благоговением воззрились на юношу.

— Как ты это… делаешь?.. — опешил Габха. Он привстал и подошел к новоиспеченному церковнику поближе. Тут же старик немного пришел в себя, и в его глазах снова забрезжила подозрительность.

— Только мы и мерзость, с которой мы боремся, владеем подобными силами, — пояснил Ганнон и добавил: — Ну и Черные Жрецы, конечно, но им не до нас, к сожалению. —Полностью войдя в образ, он горько усмехнулся, словно от застарелой обиды. — На твое счастье, Слышавший, только эта мерзость меня и интересует. Мерзость и капище, что вы дали им возвести!

— Почему… Почему ты не рассказал сразу?

— Как я мог быть уверен, что вы не заодно? — грозно спросил Ганнон, скрестив руки на груди. — Мой долг – подозревать всякого.

— Мы не знали! — вновь разгорячился Габха. — Они, лорды Арватоса, лишь обещали нам… — он прервался, не желая сознаваться в измене.

— Мне известно, что они вам обещали. — Ганнон подошел вплотную к старику и склонился к его лицу, проигнорировав других аторцев, что подняли на него оружие. Габха попытался промямлить оправдания, но юноша грубо прервал его. Для самого важного, переломного момента он собрал всю свою ненависть, благо недостатка в ней сейчас не было. Лже-церковник выплевывал каждое слово, наполняя его ядом. — Да мне насрать на ваши дрязги, мерзкую возню презренных королей, Видевших и Слышавших!

От такого даже ненавидящий Гамилькаров аторец чуть не потерял дар речи, сумев лишь пролепетать:

— Избранники…

— Лишь попутчики милости богов, — перебив Габху, строго продолжил Ганнон, припомнив слова Тризара, — что получили ее более остальных и использовали лишь для себя, для власти и чтобы отобрать у церкви весы правосудия. Позор. Позор. — Он скорбно покачал головой. Настало время добить последние остатки сомнений Габхи. И юноша чуть мягче произнес: — Пойдем со мной, Слышавший, я покажу тебе, что на самом деле важно. — Он протянул руку, на которую тут же легли несколько лезвий, отливавших в свете факелов зеленью и синевой. Ганнон не обращал на них внимания так же, как и на острия, что кололи его шею с момента, как он вплотную подошел к королю. Сейчас юноша был фанатиком, и внешне мечи аторцев совсем не волновали его. А вот сердце Ганнона настоящего колотилось в груди от страха, как бешеное.

— Покажи мне, — изможденным голосом произнес хозяин острова, взяв руку Ганнона и жестом приказав своим людям убрать оружие. Юноша подавил вспышку ликования, дело почти сделано, но оставалось еще немного. Нельзя было расслабляться.

Они шли в сторону горы в сопровождении Ятты и десяти вооруженных людей. Вспоминая Образ, Ганнон был рад их присутствию, хоть и понимал, что аторцы убьют его по первому приказу Габхи.

— Вы были здесь с грамотой от Гамилькаров, — вспомнил Габха. Похоже, подозрительность аторцев к чужакам было не вытравить даже встречей с одержимым. Века подспудной вражды против краткого шока.

— Да, когда мы притащили труп подобной твари к Избранникам в замок, даже эти люди вспомнили о кротости и обещали помочь. — Лже-церковник усмехнулся со всем возможным злорадством. — На совете решили, что так будет надежнее.