Однако доверие было восстановлено после того, как мы обменялись воспоминаниями о партизанской жизни и упомянули общих знакомых. По указанию товарища Ногради вместе с Лапшовым к Хвостикову пошла и я, чтобы уговорить его встретиться с нашим командиром. Он согласился, но лично установил место и время встречи. В ней приняли участие Ногради, Тёмпе и Куримски. Возле дома, где она должна была произойти, был выставлен усиленный дозор. Ногради попросил Хвостикова по рации сообщить в Центр о положении нашей группы. Переговоры закончились. Было решено, что обе группы будут действовать самостоятельно до получения указаний из Центра.
От партизан мы узнали, что в селе, в доме учителя, находятся три разведчика с рацией. Ногради послал меня и Куримски к ним с просьбой разрешить нам по их рации связаться с Киевом. Разведчики на это не согласились, но пообещали сообщить о нас в Центр.
Позже мы узнали, что они свое обещание выполнили.
Время нас торопило. Части Советской Армии могли опередить нас, а мы не хотели опаздывать.
Бела Пап с Летко и Хёнингом отправились на разведку в район Алшо-Стрегово. Где-то неподалеку имелся мост. К селу Бела пришел со стороны леса. С горы осмотрел местность. Сверху было хорошо видно, что в селе имеется казарма, а мост не разрушен. Это старая венгерская граница.
— Бела, осторожно! Дальше не ходи, там немцы! — вдруг предупредил Папа Хёнинг.
Бела и сам уже увидел, что к нему приближаются пограничники. Один из них снял с плеча винтовку. Бела попросил Летко и Хёнинга остановиться и подождать, а сам направился к пограничникам, чтобы поговорить с ними.
Пограничников было трое. Приблизившись к ним метров на пятьдесят, Бела сделал знак, чтобы они не стреляли, а затем спросил их:
— Вас что, только трое?
— Да, только трое, — ответил старший пограничного наряда.
— Немцы здесь есть?
Пограничники не ответили.
Бела объяснил им, что он и его друзья — венгерские партизаны, и начал уговаривать пограничников перейти к нам, но они ответили, что переходить им теперь нет никакого резона, так как скоро война и без того закончится. Один пограничник был из Кашши, двое других — из Эгерпастора. Вынув литровую бутылку вина, пограничники начали угощать партизан, рассказывая, что на участке Балашшадьярмат — Лошонц партизаны недавно организовали несколько серьезных взрывов.
— А вы не доложите начальству о том, что встретились с партизанами? — спросил их Пап.
Пограничники ответили, что не доложат. Бела и сам понимал, что они умолчат о встрече с нами, ведь в противном случае их могут привлечь к ответственности за то, что они не уничтожили партизан.
Хёнинг боялся, как бы немцы не прочесали лес и не отрезали им пути возвращения к группе.
Бела предложил продолжать разведку. Они вошли в крайний дом села. Летко и Хёнинг страховали его, оставшись на улице.
— Немцы здесь есть? — спросил Бела у хозяина.
— Есть, — ответил тот.
— Где они?
— В соседнем доме.
Партизаны покинули дом и, проходя через сад, видели, как в соседнем дворе немцы седлали лошадей.
Ночь разведчики провели на хуторе, а утром продолжили разведку переправы, после чего вернулись на мельницу. От мельничихи узнали, что неподалеку от Ипойтарноца имеется мост, который никем не охраняется. Решили разведать и его.
Нелегко было прощаться с гостеприимной мельничихой и ее дочерьми.
Попутно зашли на хутор Мнацко, хозяева которого угостили нас жареным поросенком.
К Ипойтарноцу подошли через Алшо-Стрегов. Тут мы увидели, что по шоссе движется механизированная гитлеровская часть. Мост действительно не охранялся, а железную дорогу охраняли венгры и немцы.
Бела Пап, Лапшов и Баршонь перешли через мост и железнодорожное полотно, а затем и через границу и остановились на хуторе Матьяша, где выяснили, как лучше двигаться в район Шальготарьяна.
Часов в семь утра 1 декабря двинулись к венгерской границе и мы. Перед пограничной полосой остановились на хуторе, где хозяева покормили нас и сказали, что мы спокойно можем идти через лес, так как патрулируется пограничниками он очень редко. С хутора мы шли до шоссе по пахоте, потом остановились, так как увидели идущие по дороге машины. Залегли прямо в грязь, лишь бы нас не заметили. Снова пошли. Разведчики вели нас спокойно и уверенно. Мы быстро пересекли шоссе и вышли на болотистое место. С моста увидели крайние дома села, услышали крики и собачий лай. На железнодорожной станции визгливо свистел паровоз.
Спокойно преодолели последнее препятствие — железнодорожную насыпь, остановились, чтобы немного передохнуть. Мы находились уже в Венгрии. От волнения все потеряли дар речи. Я стояла, погрузившись в свои мысли, и вдруг почувствовала, как кто-то обнял меня. Это была Таня. По русскому обычаю она расцеловала меня в обе щеки и спросила:
— Ты рада, Ева? — Потом грустно вздохнула и добавила: — Вот ты уже и дома!
Вслед за ней шутливо заговорил Вечора:
— И мы теперь венграми стали, верно?
Все заулыбались. Напряжение незаметно прошло.
«Да, вот я и дома… После двадцати лет разлуки», — подумала я.
