Уже давно у нас за спиной остались Надьбанья, Сатмарнемети и Надькарой, а приказа, как действовать дальше, все нет и нет. Оказавшись в Нирбаторе, я узнал, что штаб фронта уже прибыл в Марамарошсигет, и мы снова начали просить майора отпустить нас туда. Он с большим трудом, но согласился.
Мы решили, что пойдем через лес и выйдем к Саплонцу. В этом случае мы могли отыскать место нашей выброски, а заодно поблагодарить дядюшку Брейку, который стал нашим верным другом. От него я хотел узнать адрес судьи из Саплонца, чтобы поблагодарить и его за то, что в тяжелые для нас дни он помогал нам. Хотелось разыскать на плато могилу советских солдат, погибших геройской смертью в бою против жандармов.
Населенный пункт Биксад насчитывал в то время четыре-пять тысяч жителей. С Сатмарнемети его связывала железнодорожная ветка. Когда-то здесь находились золотые рудники, а неподалеку от села били известные лечебные источники.
Странно было свободно ходить по тем местам, где несколько недель назад из-за каждого куста нас подстерегала смертельная опасность. Жандармы, гитлеровские и венгерские войска исчезли отсюда, словно испарились.
До сих пор мы по-настоящему не знали, какое влияние оказывали на местное население, хотя сами и не вели активных боевых действий. Слухи сильно преувеличивали наши силы и возможности. В селах и городах много говорили о партизанах, которых сбросили с самолета на парашютах. Все меры, которые принимали жандармы, их частые облавы лишь убедили население в том, что в горах действительно действуют партизаны. Местные жители видели в нас представителей советских войск, симпатизировали нам.
В Акнаслатине мы стали гостями шахтеров с соляных копей. Они с любовью встретили нас и рассказали, что всегда с вниманием следили за нами и переживали за нас.
Это были организованные горняки, в их числе находились и коммунисты. Мы спросили горняков, почему они сами не ушли в горы и не искали связи с нами.
— Хотеть-то мы этого хотели, — отвечали они с некоторым смущением, — но, откровенно говоря, побаивались, поскольку сами находились под неусыпным надзором жандармерии. Особенно не развернешься. А вот теперь мы встретились с вами.
Спустя несколько дней я заболел, поднялась высокая температура. Под мышками образовались нарывы, так что я не мог даже поднять руки. В каждом селе я спрашивал, нет ли там врача, но они все сбежали. Я уже решил сам финкой вскрыть болезненные нарывы, так как никто из ребят не брался за это, боясь заражения крови.
У меня оставалась надежда, что в большом селе Саплонц на берегу Тисы я все же найду врача.
На горном плато нам удалось разыскать могилу советских солдат, она находилась возле большого орехового куста. Вместо памятника на могиле лежал большой камень. Видимо, потому, что я сам в тот момент был нездоров, меня охватили невеселые мысли. Где теперь мои пропавшие боевые друзья?
Рекаи, чувствуя мое настроение, ни на шаг не отходил от меня.
Вскоре мы вышли на луг, на котором всегда пас своих барашков дядюшка Брейку, однако старика не нашли.
«Может, он спустился в село», — подумал я. Мы решили идти в Саплонц.
Когда шли по главной улице села, на нас с удивлением смотрели люди. Я спросил у какого-то мужчины, где живет судья. Он показал мне, куда идти.
— А врач в селе у вас есть? — поинтересовался я.
— Нет и не было никогда, но вот за Тисой в селе доктор есть.
Мне очень хотелось встретиться с судьей, но сначала я все же решил, добраться до врача, что жил на другом берегу Тисы.
— Идите к судье, ребята, — сказал я своим товарищам, которые устали и были голодны, — передайте ему от меня привет и скажите, что, пока он сготовит бараний паприкаш, я вернусь.
Мешков и Фурман сами хорошо знали судью. Возможно, и он их не забыл.
Но Рекаи решил меня одного не отпускать.
— Я пойду с тобой, — заявил он мне.
Мы спустились к берегу Тисы, где стоял маленький паром. Перевозчик, быстро перебирая руками канат, перевез нас на другой берег.
Попросив перевозчика подождать нас, мы направились в село. Это было небольшое село, населенное русинами. Кругом не было ни души. Мы долго барабанили в дверь сельской управы, но нам так никто и не открыл. Мимо прошел молодой парень, он почти враждебно посмотрел на нас.
— Не знаете, есть ли врач в селе? — по-венгерски спросил я его.
— Нет, — коротко ответил он тоже по-венгерски и пошел дальше.
Для большей уверенности я постучался в какой-то дам и задал тот же вопрос. Ответ был отрицательным.
Мы спустились к реке, где перевозчик ждал нас. Когда паром был уже на середине реки, на берегу показались вооруженные люди, что-то кричавшие нам.
— Они велят нам вернуться обратно, — объяснил мне паромщик и остановил паром.
На берегу собрались человек восемь, двое из них — в советской военной форме, вооруженные винтовками с длинными штыками, остальные — в гражданском, с повязками на рукавах и тоже с винтовками. Они энергично махали нам, приказывая вернуться обратно.
