«А где же охрана?» Этот вопрос можно было прочитать на лице каждого из нас. Однако охраны нигде не было видно. До сих пор мы за пределами лагеря и шагу не делали без охраны. Каждую неделю нас водили в соседний лагерь в баню, потому что при школе своей бани не было, однако, разумеется, всегда под охраной. Но чтобы без охраны…
Профессору Янзену пришлось еще раз повторить свое приглашение. Постепенно мы пришли в себя. Оркестр заиграл марш, и мы с пением революционных песен пошли к центру города.
Мы строем шли по мостовой, а наши преподаватели — по тротуару. Из всех домов, мимо которых мы проходили, выглядывали любопытные жители, на улицах останавливались прохожие. Они смотрели на нас, слушали наши революционные песни и, улыбаясь, радостно махали нам.
Во время концерта мы могли выходить из зала и даже из здания на улицу. Нас никто не останавливал, и мы прямо-таки опьянели от вновь обретенной свободы.
Золтан Ваш вскочил в небольшой автобус, сел на сиденье рядом с шофером и, с силой захлопнув дверь, сказал:
— В Красногорск!
Шофер понимающе кивнул и ловко вывел машину на проезжую часть дороги. Он гнал машину на большой скорости, стараясь доехать до места засветло, так как светомаскировка еще не была отменена. В городе было полно военных машин, которые по сравнению с гражданскими пользовались некоторыми преимуществами: как-никак шел декабрь 1943 года…
Дорогу шофер хорошо знал. Он уже не раз возил по ней в Красногорский лагерь членов венгерской эмиграции. Возил он и Матиаса Ракоши, и Шандора Гёргея, и Реваи, и других товарищей, но чаще всего ему приходилось ездить с Золтаном Вашем. Золтан был веселым, разговорчивым человеком, с которым в пути не заскучаешь. Он объездил все лагеря, где содержались венгерские военнопленные, встречался со многими людьми и знал массу веселых историй. В прошлый раз он рассказал нам о том, как один пленный венгерский офицер, чтобы не идти на собрание, где нужно было подписывать воззвание, просидел в уборной целых три часа.
— Представляете, — со смехом закончил Ваш, — на улице тридцатиградусный мороз, а ведь уборные-то не отапливаются.
Шоферу не терпелось поскорее выехать из Москвы на загородное шоссе, где можно было спокойно вести машину и даже разговаривать. Бросив беглый взгляд на пассажира, он проговорил:
— Задремал.
Но Ваш и не собирался дремать, он просто закрыл глаза и погрузился в свои думы. В кармане у него лежала бумажка с девятью венгерскими фамилиями; из-за этих людей он сейчас и направлялся в Красногорский лагерь. Всех их он знал лично, а с некоторыми неоднократно беседовал. Многих из них он сам разыскал в лагерях после разгрома венгерской армии под Воронежем зимой 1942/43 года.
И вот состоялся первый выпуск слушателей антифашистской школы. Закончена шестимесячная программа, которую прошли девять венгров — ветеран коммунистического движения Йожеф Фазекаш, не раз сидевший в тюрьмах, Карой Прат, Шандор Диамант, Иштван Ковач, Ференц Домонкаш, Йожеф Костелич. Все они — испытанные борцы рабочего движения. Уже в плену к ним присоединились Лайош Шольт, Золтан Ерлеи и Иштван Декан.
Теперь всех их ждут серьезные испытания: из лагеря они попадут к советским партизанам и сразу примут участие в боях. Необходимо разворачивать партизанское движение в Венгрии, а для этого нужны люди, которые знакомы с методами партизанской войны.
Товарищи из венгерской эмиграции долго думали над этим вопросом, прежде чем обратиться к соответствующим советским органам с просьбой послать к советским партизанам специально подготовленных людей из числа венгерских военнопленных.
Отвечая на эту просьбу, секретарь Коминтерна товарищ Димитров задал вопрос:
— А не окажется ли среди посланных предателей? Ведь им достаточно будет сдаться первому попавшемуся гитлеровскому или венгерскому солдату.
Не было никакого сомнения в том, что венгерские партийные руководители, взяв на себя такую большую ответственность, сильно рисковали. Если бы в первой венгерской группе случайно оказался хоть один предатель, это помешало бы посылке на фронт новых групп венгерских антифашистов.
Золтан Ваш, несмотря на первую неудачу, связанную с тем, что старшие венгерские офицеры сорвали организацию венгерского антифашистского легиона, все же не отказывался от этой идеи. Эту неудачу он считал своей личной неудачей. Шел декабрь 1943 года, и вот теперь у Золтана в кармане лежал листок с девятью фамилиями. Вместо легиона всего-навсего девять человек, которые свободно могут разместиться вот в этом маленьком автобусе.
Тряхнув головой, Ваш открыл глаза и, чтобы поскорее отогнать от себя невеселые мысли, повернулся лицом к шоферу.
