— Виновен, трижды виновен! — горько воскликнул он, открывая лицо. — А вы?.. Вы, Петр Кузьмич, эталон добропорядочности и честности!.. Почему вы так долго Надины данные при себе держали и хода им не давали?.. Почему, скажите, все хорошие люди переминаются с ноги на ногу, а подлецы и авантюристы тем временем лезут из всех щелей вперед!.. Ведь это Хаперский, а не ты, Надя, отважился на дерзкий шаг!.. Ясно теперь, что только ради себя самого… Но как гениально использовал момент, как все рассчитал!.. Да он молодец, Хаперский! Блестящий урок преподнес!
— Опомнись, Олег! — возвысил голос Елагин и даже притопнул ногой. — По-твоему, все средства хороши для достижения цели?
— Да, урок! И все из-за нашей неповоротливости, трусости, из-за нашей ложной скромности… Лени, черт побери! Неужто вы не согласны?!
Олег обессиленно сник. Светка вдруг воскликнула:
— Невероятно! Как ты тут никого не съел или не отдубасил? Я бы…
Зойка деловито взяла брата за вихор:
— Пойдем, я лучше тебя покормлю. А то ты и взаправду людоедом станешь!
— Пойми, Олег, — тихо проговорила Надя, — дело не во мне. Из-за себя я бы ни за что не пришла. И я не думала, что ты…
— Я виноват, Надюша! — Олег порывисто рванулся к Наде. — Я здорово перед тобой виноват! И уже в который раз! Я больше всего хочу, чтоб ты была счастлива! И дай тебе этого бог!
— Пошли! — сердито дернула его за рукав Зойка. — С голодухи уже забожился!..
— Невероятно! — засмеялась Света.
— Да, Олег… Круто ты все повернул. — Петр Кузьмич словно очнулся от раздумий. — Но мы еще поспорим! Скажи только, чем окончилось заседание бюро горкома?
— Все хорошо! — утомленно сказал Олег. — Назначено собрание заводского партактива. Комитет готовит свой план и приказ директора…
— Олег, мы уходим! — донеслось от калитки, и только там Надя представила ему своего спутника. — Это Лева, я писала тебе о нем. Инженер в отделе главного технолога… Ты его знаешь, рекомендацию давал в комсомол.
— Да, знаю. — Олег протянул парню руку поздороваться, но тот отвернулся. Олег круто направился к дому и вдруг спохватился: — Постойте! Я с вами! Надя, ты должна мне дать свой диплом!.. Я не знаю еще, что предпринять… Но, думаешь, разговор о Хаперском на этом окончен? Нет! Нельзя, чтоб такие гады торжествовали!
— Действительно! — К ним подоспели Зойка и Петр Кузьмич со Светланой. — Может, и правда, все поправимо?
— Пойдем! — Зойка обняла Надю за плечи. — Попьем чайку, а потом мы вас проводим…
— Не стоит… — чуть слышно прошептала Надя.
— Стоит, Надя, — впервые подал голос и Лева — сочувственно, ласково. — Для тебя же лучше.
— Нет, Олег. Ты иди ужинай, а мы подождем тебя тут. — Надя взяла Леву под руку. Они опустились на скамейку.
Елагин со Светкой, попрощавшись, ушли, Зойка пропустила на террасу Олега и, словно извиняясь, что обо мне забыли, суховато сказала:
— Мать за тобой три раза приходила. Отдыхай, у тебя, наверно, тоже был трудный день.
Оборотов сам занимался в газете распространением «почина инженера Хаперского». Он пригласил в редакцию группу инженеров со всех городских предприятий. Оказалось, статью прочитали немногие и путного ничего не предложили, только туманно пообещали: «Посмотрим, изучим». Но в газете, несмотря на это, появился пространный отчет о встрече: «Почин инженера Хаперского обретает крылья».
После его публикации Оборотов ворвался в комнату корреспондентов именинником:
— Как дела?
Все одобрительно загудели.
— А ты почему скучный? — Оборотов заметил меня.
— Нет… Ничего. Просто так.
— Зайди ко мне!
В кабинете, предложив мне кресло, уселся за свой стол.
— Я еще не отдал приказ о твоем зачислении в штат… Знаешь почему? — Из-за очков на меня глянули умные, проницательные глаза. — Мне кажется, ты слишком мнительный. Пойми правильно… Я не против скрупулезной честности. В жизни, в личных отношениях сам не прощаю себе ни фальши, ни натяжки. По-человечески ты мне даже близок. Я не боюсь с тобой откровенных разговоров, А это по нынешним временам — редкость. Но как редактор я с тобой не в своей тарелке, будто связанный.
— Почему?!. Я и в газете-то еще ничего не сделал.
— Вот именно! И я не знаю, что тебе поручить! Взять эту историю с Хаперским. Ты вроде бы согласился подписать статью. Но в важный критический момент ты мог увильнуть, окажись даже пустяк несогласным с истиной. Ведь так?
— Возможно.
— Вот видишь? Отлично понимаю, сам таким был. А сейчас только взгляну на тебя, настроение портится. В твоих глазах я будто преступление совершил, опубликовав репортаж о том, чего еще нет на деле.
— Не преступление. Нет… Я удивился…
— Вот, вот… — перебил меня Оборотов. — Посиди молча. Дай высказаться. Больше таких душеспасительных бесед не жди. Ими некогда заниматься. И если ты не переломишь себя, лучше оставь редакцию. Я ведь не дружу с Хаперским. Он сам уцепился за меня. И… наверняка не без корысти. Но, скажи, разве то, что мы провернули, не плюс для завода? Для города? Так вот, Аркадий мне посоветовал стажером тебя взять, но, как только заваруха эта закончится, уволить.
— Хаперский?!
