К заводскому перекрестку Першин выдохся, захромал. Приотстав, пробормотал в извинение:
— Три ночи без сна.
А Ивана только тут, кажется, и разбудили: они втягивались в короткую, даже в снежные зимы угольно-черную улицу, где от заводского гула подрагивала булыжная мостовая, тысячи раз ведя Ивана к проходным.
Белой шрапнелью золотникового пара упорно палила кузница. Черные клубы дыма валили из высоких кирпичных труб. В нос било сероводородом. В разметанных ветром клочьях дыма и пара завод выглядел хмурым, взлохмаченным и настороженно поджидал Ивана. Уже и стеклянную крышу своей мастерской разглядел он сквозь редкую решетку ворот, когда Першин от проходных круто свернул на площадь, квадратом расстеленную перед четырехэтажной громадой главной конторы. Бронзовые бюсты осанистых немцев — перед ними до сих пор старики ломали шапки — уже поворачивались к Ивану слепыми мертвыми лицами, когда с той стороны площади, где на отшибе в небольшой избе ютились завком и выборные всех партий и профсоюзов, раздались громкие голоса мчавшихся навстречу Першину вооруженных людей:
— Степаныч! Оружие роздано! Охрана усилена! С завода никто не уйдет!
— Теперь к директору! — бросил Першин, не останавливаясь. — Ты со мной, Прохоров! Главное, нынче же объявить новый тариф!
В парадном директорском подъезде, чугунную лестницу которого устилал дорогой ковер, а стены лоснились дубовыми панелями, на миг возник перед ними Полкан:
— Господа! Не велено! Господа! Директор говорит с Москвой!..
Но толпа уже несла Ивана по ступеням, пока не застыла в роскошном, как дворцовый зал, кабинете с окном во всю стену. Высокий седой старик в накрахмаленной белой сорочке поднялся перед ними во весь рост, без страха и удивления, только вроде бы с насмешкой на костистом лице.
— Вы не замешкались, господа, — сказал он скрипуче, с сухой обыденностью в голосе. — Но вы излишне и нерасчетливо поторопились. Я только что разговаривал с Москвой. Заговорщики смяты, на Петроград двинута армия. — И он широким жестом указал на кресла. — Раз вы тут — прошу!
Никто не сдвинулся с места. Першин шагнул вперед.
— С Москвой отныне будете разговаривать только через нашего комиссара Прохорова!
— Что? — Директор слегка вскинул красивую голову. — Не имеете права…
— Имею. Вот мандат.
Директор неторопливо надел пенсне, взял со стола невзрачный листок. Хмыкнул, проговорил нехотя:
— С таким мандатом, господин Першин, — извините! — только на рандеву ходить. Хотя бы на машинке приказали отпечатать.
— Вы правы! — Першин коротко кивнул. — Для этого и изымаем у вас машинки.
Директор кисло улыбнулся и сел.
— Все-таки вы, кажется, всерьез отважились на безрассудство. А говорят, интеллигентный человек… Не с того начинаете! Заводской комитет постановил: с оружием на завод не появляться. А вы и рабочих не в счет?..
У директора было удобное крутящееся кресло. Он легко повернулся в их сторону, попытался улыбнуться:
— Поймите, я говорю с вами не как капиталист. Я специалист и, признаюсь, с уважением читал Маркса. Социализм неизбежен. Это глупо отрицать. Но когда? И у нас ли? В нищей разоренной стране, где упущены рули, потеряны весла, в клочья порваны паруса? Дайте капиталистам выиграть войну, развить промышленность, культуру — и тогда ваш социализм не будет авантюрой… Передовые страны Европы…
— Вот постановление Военно-революционного комитета, — прервал его Першин, положив на край огромного стола еще одну бумагу. — Новый тариф вводится немедленно. К обеду во всех цехах должен быть вывешен ваш приказ.
— Увы! — Директор еще не хотел расставаться с наигранным светским тоном. — Тут я бессилен. Надо мной акционерный совет, князь Мещерский, а он в Москве!
— Срок до полудня! — жестко напомнил Першин. — Иначе арест!
Директор исподлобья глянул на Першина, кресло повернуло его к пришельцам спиной и будто скрипнуло:
— Что еще?
— Автомобиль… — Иван улучил наконец момент напомнить и о своем.
— Потрудитесь позвонить в гараж! — прервал его шепот Першин. — Нам необходим автомобиль.
— Минуточку… — Директор прошелестел вощеной бумажкой, высыпал на язык порошок и, сморщась, запил его водой из хрустального стаканчика. — У меня сын пропал на фронте, господа… — Директор кивнул на стоявший на столе в овальной рамке портрет красивого молодого офицера. — Он отдал жизнь за великую Россию…
— Звоните в гараж! — возвысил голос Першин и потянулся к кольту. — Мы спешим!
— Вот именно! — Директор резко поднялся. — Преступно спешите! — Но в гараж позвонил.
Иван и еще один рабочий распахнули легкую матово-стеклянную дверь в заставленный чертежными столами зал технического отдела, чтобы забрать вторую пишущую машинку. Одну — из бюро поверенного в делах директора — они уже благополучно отправили в завком. Паутина презрительных взглядов с ног до головы опутала их. Технологи, конструкторы, бухгалтеры — добрая сотня чинных, хорошо одетых людей как по команде повернулась к вооруженным пришельцам и застыла во враждебном молчании.
