Внутри нас у всех не только секундомеры. У нас у всех установка на беспрерывное получение нового, на постоянную смену впечатлений, которые приносит с собой научно-технический прогресс. Мы даже и не задумываемся уже, что испокон веков все не так было. Для нас это естественное психологическое состояние — ориентация на «точную новизну», на точное знание, на широчайший круг общения, на сопричастность всему, что происходит в мире.
Ориентация на точный, размеченный в определенном пространстве и времени — факт, свеженький как пирог, только что вынутый из духовки. Еще горячий. Точность и острота мышления, молниеносное принятие решений, веер противоборствующих друг другу выборов, угнетающее порой изобилие возможностей, — вот что сопровождает нас по жизни.
И так — каждый день.
Сел в автобус или в машину — через полчаса ты за городом, в лесу. В городе осень, слякоть, мерзость и грязь. В городе тошно, и хочется, если выпала свободная минута, скрючившись на диване, уютно полистать еженедельные газеты, посмотреть очередную многосерийную картину, потрепаться по телефону, что вот, мол, как все неудачно: осень, слякоть, мерзость и грязь.
А в лесу… как странно! В лесу — лес. Гомонят воробьи, сорока полетела предупреждать всех, всех, всех, что мы прибыли. По одну сторону тропинки проскакала белка с рыжим хвостом — не успела облинять, лентяйка; по другую — навстречу нам пушит серый зимний хвост белка-приспособленка и нагло сыплет нам на голову шелуху разгрызенных шишек.
Вечная, деятельная, своя, закрытая от нас, таинственная уже для нас жизнь. До чего медлительная! Экзотика для городского человека, вызывающая ненормальное умиление и приступы острой мимолетной сентиментальности.
До чего долог осенний день в лесу, до чего неприкаянность какая-то охватывает! И потому скорей обратно, к благам прогресса. И наконец — чувство облегчения, «вылазка на природу» с ее некоторыми неудобствами — «а если дождь пойдет, а если ноги промочим, а если заблудимся?» — уже позади. Уже можно принять горячий душ, щелкнуть колесиком телевизора — утихнуть в привычном уюте готовой информации — или жадно схватить трубку: не случилось ли чего в городе, в твоей микрогруппе, пока ты шлялся по лесам и разглядывал хвосты у белок. «Что тебе Гекуба», на кой черт тебе эти хвосты и воронье! Чем занимался Колька в это время, не удачнее ли он сорганизовал воскресенье — вот в чем вопрос.
Мы разучиваемся жить иначе. Мы еще только привыкаем к нашему новому нестабильно стабильному миру. Хорошее тоже нуждается в освоении и осмыслении. К хорошему тоже нужна привычка. Психологический переключатель скоростей восприятия — его еще только предстоит отладить.
Веками, тысячелетиями все происходило по-другому. Человек, обыкновенный человек просыпался, вставал, говорил с детьми, женой, с соседями, шел на работу — в небольшую мастерскую, в поле, — с ним здоровались, судачили, его заставляли что-то делать. Почти во всех случаях обращались к нему самому. Это была личная обращенность. По воскресеньям — церковная служба. Это сигнал коллективной обращенности. Ближе к новому времени к человеку стали обращаться как к читателю.
…Сейчас человек встает и включает радио. Он уже слушатель. За завтраком он листает утреннюю газету. Переключение — он читатель.
Человек едет на службу, не идет пешком, как прежде, — он уже пассажир. Больше того, он пассажир с дифференцированной психологией. Есть психология пассажира метро, пригородной электрички, есть психология «сидячего» пассажира рейсового автобуса и вечного «стояльца» на одной ноге, то ли физически сильной личности, то ли невротика, не умеющего ждать.
Пассажир входит в школу, техникум, институт, отбивает карточку у проходной — вот он уже школьник, студент, служащий.
Потом он снова пассажир, зритель кино или любого экрана, читатель.
Сигналов коллективной обращенности человек получает больше, чем сигналов, обращенных к нему лично. Это символ только нашего — XX века, его последней трети, символ того, как плотно человек включен в общество. До этого в обыденной жизни он устанавливал преимущественно личные контакты. Теперь он узнает новости не от соседа — через Николая Озерова, Юрия Левитана, Нину Кондратову.
«Это общество ко мне обращается. Я чувствую себя причастным. Я живу в мире непрерывно происходящих событий».
Работает программа «Время», слышны позывные телепередачи, и самые занятые люди бросают свои дела и садятся у телевизора — за полчаса можно узнать все, что произошло сегодня у нас и за рубежом. Все, вплоть до того, какая сегодня погода в Ашхабаде и в долинах Армении. Ни при какой погоде я не брошу дела и не ринусь в Ашхабад, правда? А узнать — интересно, некоторым даже необходимо. Почему?
В прошлые века человек в повседневности вечерних часов жил своей семьей, мыслями о своих заботах. Никаких молниеносных психологических переключений не происходило. Никогда прежде человек не соучаствовал в мире событий всей планеты ежесекундно.
