Только теперь Элиен получил возможность заняться Циндалом. Он положил руку на его грудь и замер, вбирая слабеющие токи жизни, которые струились под кожей раненого.
«Он может прожить еще долго, но ясность сознания, похоже, не вернется к нему уже никогда», – заключил Элиен.
Погоня им не грозила. Даранк перестал существовать. Гнаться за ними было некому.
Элиен не смог остановить ирвамессов, уцелевших после первого отчаянного нападения керков – и верного пса не всегда можно сдержать за уши.
В тот вечер они могли позволить себе полноценный ночлег. В ближайшую неделю полноценных ночлегов не предвиделось.
Когда костер разогнал по кустам тени ранних сумерек, а ирвамессы, отогревшиеся и сытые, наконец вновь обрели некое подобие душевного равновесия, Элиен заговорил.
– Каждый из вас – я знаю – сейчас задается одним и тем же вопросом: что дальше? Куда намерен вести нас свел? Нас, уцелевших по одному из каждого десятка? Не пора ли вернуться в Орин и, получив заслуженное двойное жалованье, пару месяцев отдохнуть?
Воины потупились. Кто с нарочитым вниманием изучал гравировку на рукояти меча, кто исследовал местную траву-мураву, кто интересовался своими ногтями. И только Ашера Тощий твердо смотрел в глаза свела.
– Итак, знайте: всякий, кто хочет вернуться в Орин, может сделать это незамедлительно. Я даю слово: ни вы, ни ваши семьи в этом случае не претерпят ущерба со стороны городских властей. Ну а я – и все те, кому ненавистно само имя Октанга Урайна – направим коней к руинам Варнага. И сделаем это так быстро, как только сможем.
