США. Я на другом континенте!
Город буквально плакал. Улицы были пусты, огни магазинов погасли, здания выглядели как гигантские слепцы, покрытые продырявленными зелеными покрывалами, которые ветер раздувал, словно паруса корабля посреди бури.
Эти выпотрошенные здания напоминали детали колоссальных черных ходулей перед прохладными и далекими огнями Манхэттена. Пустые дома сверху казались мне трупами в морге, покрытыми простынями и ожидающими погребения.
Но в то время я заключил мир с Америкой. В молодости у меня были чувства ненависти и одновременно любви к Нью-Йорку. А потом внезапно ненависть исчезла. И жалость, что и через несколько месяцев после апокалипсиса 9/11 город все еще не мог подняться[26].
Было семь часов вечера, мы были в центре, но таксист не мог найти дорогу. Он все ездил и ездил вокруг страшного кратера. Объездил на автомобиле (монументальный желтый «Форд») весь квартал, прогруженный в темноту.
Все время одни и те же дороги, менял направление перед баррикадами полиции на второстепенных дорогах, спрашивал у редких прохожих. Но ничего не мог поделать: ему не удавалось найти отель.
– Ты уверен, что знаешь здесь кого-то?
Он спросил меня в упор, называя меня на «ты» на своем языке, который не был английским. В короткой поездке от аэропорта до центра города мы узнали друг друга: оба прибыли из бывшего Советского Союза. А между тем таксист, с его седой бородкой интеллектуала, пытался увидеть признаки жизни в полумраке улиц. Но высоченные дворцы, за пределами полицейских барьеров, были пусты. Почти все окна были без стекол. У меня перед глазами явственно проплывали картины города, подвергшегося бомбардировке или недавно пострадавшего от нападения.
«Я абсолютно уверен, отель где-то здесь». Это был мой ответ, подкрепленный листом газеты, которую я вытащил из кармана пиджака и показал водителю. Мужчина заглянул в газету краем глаза, через стекло, разделявшее водителя и путешественника в американском такси.
Я читал и перечитывал эту статью в самолете с десяток раз.
Это была первая страница «Нью-Йорк Таймс» от 26 января 2002 года. Все могло произойти в те дни первого месяца нового года 2002 года.
За три месяца до этого произошло апокалипсическое террористическое нападение на Америку, в результате которого погибли тысячи людей. Самый большой террористический акт в истории человечества: угонщики бросили два самолета, полных пассажиров, против самых высоких небоскребов в Нью-Йорке, так называемых Башен-близнецов. Сначала один, затем другой.
В Москве было начало шестого, когда CNN прервала обычные трансляции и передала «молнию».
Самолет врезался, как снаряд, в бок небоскреба, приведя к смерти десятков людей, которые исчезли в облаке дыма, пламени и белой пыли, которое поднималось, как злой гриб, в небе Манхэттена.
Это не было ошибкой пилота, находившегося в алкогольном или наркотическом опьянении, – что мелькнуло моей первой мыслью перед экраном телевизора. Такая ошибка, как эта, невозможна. А через несколько минут произошло столкновение второго самолета с Башнями-близнецами, показанное американской телевизионной сетью CNN в прямом эфире.
Апокалипсиса еще никто не видел. А мне увиденное показалось первым признаком грядущего апокалипсиса.
Я ожидал и других дротиков с небес, брошенных Всемогущим, чтобы уничтожить злую расу людей, стерев их с лица Земли.
Я видел сцены этого акта по телевизору десяток раз. А ночью плохо спал. Ярость прошла, но сон так и не приходил. Все думал о том, каким мог быть мир после той атаки на Америку.
Затем я узнал, что нападение было осуществлено жителями пыльной и голодной афганской деревни. И создатель этого удара ножом в спину Америки, – Усама бен Ладен, который еще недавно был союзником Америки.
Прошло несколько месяцев со дня апокалипсиса. Чтобы помочь городу вернуться к нормальной жизни, Марриотт решил снова открыть свой отель на окраине «Граунд-Зиро» (нулевого уровня). Несколько раз я читал и перечитывал на экране компьютера в Москве статью в «Нью-Йорк Таймс».
Интернет в России… высокотехнологичный мир добрался и в бывший Советский Союз. На мировой арене уже была Москва с ее древним алфавитом, наполненным угрожающими знаками, буквами с резкими линиями, как лезвия ножей, с тем алфавитом, который назывался кириллицей. Язык, отличающийся от древнегреческого, как память об аористе, о холодных классах классической средней школы им. Галлуппи, в Калабрии, где я изучал этот древний язык философов и поэтов. Это был новый век, XXI век: впервые я смог прочитать легендарную американскую газету, находясь в своем доме на другом конце света, в той части мира, Восточной Европе, которая прежде была отделена так называемым железным занавесом. Я мог читать американскую, канадскую, итальянскую прессу. Больше не было страха перед репессиями. Пришла свобода!
