Всем известно, что она безумна, была освобождена непосредственно Иисусом Христом, который искоренил семь демонов, что владычествовали над бедной женщиной. Выздоровление длительно, подумали апостолы, когда она, дрожа, сказала им, что гробница пуста, что Иисус Христос воскрес. Эта безумная лжет, подумали апостолы. Но это было не так. Это Он решил сказать правду безумцам и глупцам. Открыть небесные двери бедным. О да, правдой было именно то, что сказала Мария.
Это мир людей после Его пришествия. И я чувствовал себя как Святой Томас.
Я доверял газете. Но, как обычно, не удовлетворился только этим, хотел пойти дальше.
Журналистика во «всемирной деревне» – сейчас еще важнее, чем раньше. Быть первым означает иметь больше новостей, чем в статье газеты-конкурента. Часто объявляется перемирие между посланниками, которые следуют за фактом новостей. Обратите внимание: в самой группе дикарей-посланников всегда есть местный корреспондент ANSA. Именно поэтому Агентство – это общенациональное достояние, которое должно быть защищено правительствами. Левыми, правыми, не важно.
«Стиль» мало что значит в журналистике. Также и потому, что за два часа (среднее время написания отрывка статьи) не получается работать, прилагая лекало к словам, нельзя сделать предложения обтекаемыми. Некоторые великие журналисты уже были писателями, когда добровольно решили отказаться от этого особого таланта, чтоб посвятить себя журналистике.
Для всех действует правило надежности. Написать ложную новость – равносильно немедленной дисквалификации.
Появлением Интернета была спровоцирована смерть посланников в их старом понимании, и появился новый способ информирования. Есть несколько мумий журналистики, которые все еще имеют в Италии столбец в газете, подпись на изображении, авторские снимки. Есть несколько рубрик с размышлениями касательно фактов, произошедших пару лет назад, фактов, проданных как если бы они были свежими на сегодняшний день. Молодой человек, который с утра до вечера просиживает в сети, заставляет старого издателя есть пыль.
Вернемся к тому событию 9/11. Конечно, я любил и ненавидел Нью-Йорк: я чувствовал, что Манхэттен принадлежал мне.
Самолет, уже над самими зданиями американского мегаполиса, выпустил шасси для посадки. Наконец-то я прибыл.
Город – часто жестокий и преувеличенный – не был надменным, как Париж, где я всегда чувствовал себя гостем. Во Франции я чувствовал себя как незнакомец, ставший в очередь, чтобы увидеть Лувр, иль поднимающийся лифтом в Эйфелевой башне.
Отель «Марриотт», который в Нью-Йорке также располагал собственной штаб-квартирой на окраине Граунд-Зиро, в тот день января 2002 года, через три месяца после террористической атаки на Башни-близнецы, вновь открыл часть зданий, которые остались нетронутыми, чтобы вернуть к нормальной жизни район… перечитал я в десятый раз в газете.
У части комнат окна выходили прямо на «кратер»: таким образом открывалась панорама фотографии, опубликованной на первой странице «Нью-Йорк Таймс».
Когда в Москве восемь часов утра, в Риме шесть часов утра. А в Нью-Йорке все еще полночь. Интернет нарушил даже это: он смешал американскую ночь с московским утром. Однажды один корреспондент диктовал завершающий отрывок статьи, а в Москве день уже закончился. Мир «Онлайн», появившись в начале XXI века, разрушил стену между днем и ночью.
Статья на передовице была написана журналистом Дэном Бэрри, под таким заголовком: «Жилье рядом с опустошением».
Узбекский таксист увидел темную улочку между рестораном слева, с запертыми дверями и выключенными огнями, и покинутым жилым домом справа. Не было никаких барьеров. Желтый «Форд» медленно продвигался среди заброшенных зданий, а затем остановился прямо перед черной бездной, освещаемой прожекторами, подвешенными на кранах, как и те, которые можно увидеть на стадионах, концентрационных лагерях, строительных площадках. Вот вам и Граунд-Зиро, как газеты назвали кратер, открывшийся после атак, разрушивших башни.
Справа от пропасти был знак, который ночью светился как комета. Буквы, расположенные по вертикали, гласили: Marriott.
Журналист вздохнул бы с облегчением и удовлетворением от мысли: «Нью-Йорк таймс» не мог написать глупости.
Поначалу пить бренди в половине шестого утра вызывало у него никаких эмоций, кроме рвоты. Прошло всего несколько дней, как он был принят на работу на железну ю дорогу, и поскольку на станции был он самым молодым, его ставили в тяжелую, неблагодарную смену: в его обязанности входило отправлять поезда с преподавателями «челноками» в пять часов утра, фактически, глухой ночью.
