После президентских выборов Владимир Путин выступал вместе с Дмитрием Медведевым на Манежной площади, и не осталось человека, который не заметил бы у победителя гонки слезы на лице. Предположение о том, что их надуло ветром, опровергалось сопутствующим выражением лица Дмитрия Медведева, который не проронил ни слезинки (а у него поводов было, может, как минимум не меньше). Ведь ветер на сцене был один и тот же…
— Ваши слезы… — спросил я потом, — от ветра или другая какая причина?
— От ветра, конечно, — сказал Владимир Путин. — А как вы думаете, от чего? Ветер был, ветер, особенно на сцене…
А мне-то казалось, что слезы эти примерно того же происхождения, что и у фигуристки Ирины Родниной, когда она взяла третью олимпийскую медаль и поднялась на пьедестал, так же как Владимир Путин на сцену — и увидел тысяч сто человек перед собой в ночном городе. Вот и прошибло. В конце концов, для него это тоже было в третий раз. А так-то, конечно, ветер.
— Вы сказали как-то на мой вопрос, — произнес я, — что если, принимая решения, обращать внимание на то, что скажут люди вокруг, то вообще никогда ничего не сделаешь. Это тот случай?
— Так и есть, — подтвердил он. — Именно такой…
— После выборов многое будет по-другому? — спросил я Владимира Путина.
— Многое, — сказал он. — Постараемся. И в экономике, и в политической жизни. Правда постараемся.
— Ловим на слове.
— Вы увидите, — сказал он.
После этого я спросил:
— Вы хотели бы еще раз пройти через такие выборы?
— Через такие сложные? — уточнил он.
— Скорее через выборы.
— Пока нет! — засмеялся он.
— Но я так понимаю, что еще не вечер.
— Как же не вечер! — воскликнул господин Путин. — Уже даже ночь!
— Но вы же понимаете, что я не в том смысле, — сказал я.
— Понимаю, — согласился он. — Если так, то пожуем — увидим.
И примерно так, в разных вариантах, он будет отвечать на этот вопрос следующие шесть лет.
Еще не ветер.
Владимир Бортко предложил исключить из Конституции в словосочетании «два срока подряд» последнее слово.
Премьер вдруг поддержал инициативу, сказал, что только надо ее обсудить, и даже объяснил, почему поддержал:
— Я говорю вам совершенно искренне, и не только потому, что это меня касается в меньшей степени, как вы понимаете. Что там, мы же с вами понимаем, о чем говорим… Мы же взрослые люди! Закон обратной силы не имеет! С того момента, когда он будет принят, у меня есть возможность работать сейчас и следующий срок… Здесь проблем нет… Но если ситуация позволит и если я захочу…
То есть Владимир Путин обставляет свой второй шестилетний срок слишком большим количеством условий.
После этого премьер высказался насчет еще одной идеи господина Бортко: лишить президента законодательной инициативы.
— А зачем, скажем, президента лишать законодательной инициативы? — удивился Владимир Путин. — Я сейчас не о себе говорю, а в целом.
На самом деле именно сейчас он говорил не в целом, а о себе.
— Так он же символ! — объяснил Владимир Бортко избранному символу.
— Символ? — переспросил господин Путин, которому происходящее, кажется, нравилось все меньше и меньше. — А работать кто будет?! А если президент — это работающий орган (как раз в начале встречи Владимир Путин сказал, что у него все, слава богу, работает. — А. К.), то он должен иметь возможность представить на суд общества, на суд парламента свои предложения по совершенствованию нормативно-правовой базы. Я думаю, что это неверно! Я с этим не могу согласиться!
Но и не согласиться тоже.
Инаугурация президента России оказалась хороша тем, что была коротка. Ничто и никого не отвлекало от церемонии, даже улицы Москвы были девственно чисты. По всему маршруту проезда их тщательно зачистили от людей, очевидно, опасаясь несанкционированных проявлений человеческих чувств…
Новым по сравнению с прошлой инаугурацией было то, что Владимир Путин вышел из Белого дома. Заработали телевизоры, фиксируя каждый его жест. Как только он начал спускаться по ступеням парадного выхода, в Георгиевском зале вдруг злобно залаяла собака. Многие вздрогнули и начали аккуратно оглядываться. Оказалось, что у актера и каскадера Александра Иншакова так работает вызов телефона. И долго он еще не мог унять своего пса.
Величественный проезд от Белого дома до Кремля был снят, как всегда, безукоризненно: Константин Эрнст никак не отличился в том смысле, что, как и раньше, это была работа на высоте.
— Голливуд, — шептали вокруг, — ну Голливуд же!..
— Да, — сказал кто-то за моей спиной, — теперь, после такого проезда, трудно себе представить, что новый президент может выходить не из Белого дома…
Мимо к выходу пронесли девушку. Она совсем немного не дождалась Владимира Путина: потеряла сознание где-то в начале Георгиевского зала. Придя в себя, она потом рассказывала, что мечтала увидеть живого Путина на инаугурации всю жизнь. Ради этого, подумал я, исполнившись сочувствия к ней, церемонию можно было бы и повторить.
Может, кстати, и повторят…
