Пока люди с лёгкими ухмылками вязали тесёмки, я разжёг маленький костерок, что стоял в стороне. Сухая стружка захрустела, огонь перепрыгнул на лучинки, от них занялись дощечки потолще. С этим огнём я должен был остаться один-на-один и, словно закрыв его от порывов ветра, я встал спиной ко всем на колени и кинул в священный костёр жменю медового зерна. Слава Роду! Слава Предкам!
Костёр затрещал, струйкой дыма унёс в небо мою жертву, и я, радуясь чему-то настолько призрачному, что не решился бы передать своё чувство словами, облизал сладкие пальцы, взял горящую деревяшку и подошёл к Яриле. Люди отступили на пару шагов от края выкопанной в земле площадки и смотрели на огонь.
- Боги с нами, мужики! - заявил я. - Не волнуйтесь ни о чём! Я чувствую, вас дождутся! Сегодня многие беды исчезнут в огне. Верьте мне — это так!
Я сунул факел внутрь большого шалаша, вскинул руки и крикнул:
- Слава Богам!
Огонь потух.
- Вот же бля! - не удержался я и кинулся к маленькому костерку за ещё одной головёшкой.
Так обделаться!
Но когда я повернулся к Яриле, у того уже занялись огнём ноги. Чудеса да и только, улыбнулся я толпе, будто так и было задумано. Боги со мной.
Из толпы вынырнул Снайпер с двумя пластиковыми десятилитровыми канистрами в руках и деревянной миской подмышкой:
- Я вовремя? Чего меня не дождался? Бухаем?
- Вовремя! Только начали! Нет, не бухаем. Вкушаем во славу Предкам, -
обрадовался я Снайперу. - Разливай!
И пока огонь набирал силу, перескакивал на соседние шалаши дров и превращал синий «Everlast» в горящие лохмотья, я пустил братину с медовухой в толпу.
- Пусть каждый, кто делает два глотка, - крикнул я, - подумает о свои родителях, дедушках и бабушках, о том, что сейчас они здесь рядом с нами. И не важно, живые они или уже с Богами! Они с нами, и мы пьём за них. Слава Предкам!
Немного браги на землю, брызги в огонь, два глотка в себя и дальше, в круг. Братина пошла по рукам. Снайпер пошёл с канистрой по рядам толпы. Я вернулся к гудящему в полную силу костру.
Ярило с головой скрылся в огне. Дерево трещало и сыпало искрами выше крыш, выше неба и звёзд. Деревянное колесо тоже полыхало в костре и я, схватив его за маленький кусочек ещё не охваченного огнём места, повернулся к толпе и с криком во всё горло: «Расступись!» запустил в неё колесом. Огненный символ круговерти помчался под небольшой склон, разрезая толпу на две части. Слава богам, никого не задело.
Все с удивлением смотрели на колесо, пока оно не встретило кирпич и не вспыхнуло салютом разлетевшихся осколков. Пока толпа не очухалась и не завозмущалась, я поднял над головой таз и вылил на себя холодную воду. Разгорячённое тело дрогнуло, я непроизвольно охнул, бросил на землю таз и прыгнул в огонь.
Десять лет назад, ровно в этот час я так же бросался в гигантский костёр на берегу Иртыша. Нырнув в прохладу реки, я бежал назад и снова мчался с друзьями сквозь огненную стену священного костра.
Ради моей первой Купальской ночи я летел из Москвы в далёкий Омск, где с общиной инглингов-Родноверов участвовал в древних ритуалах. Огромный меч Перуна — двухнедельный плод труда плотников и резчиков возвышался из прибрежного песка на десяток метров и полыхал ярким пламенем. Вокруг горели костры поменьше, и сотня девушек с парнями водили хороводы, прыгали через огонь, плели венки и запускали их на плотиках со свечками в тёмные воды Иртыша.
С инглингами мне больше встречаться не довелось, но родные праздники отмечаю до сих пор, где бы они меня ни застали — в асфальтобетонной Москве или за лагерной колючкой в костромской тайге.
Приземлившись на другой стороне костра с чёрной от задетой головёшки коленом, я вскрикнул: «Слава Богам!» и прыгнул назад. Мгновенно обсохшее тело слегка опалилось, запахло горелым волосом, но это — мелочи, небольшая жертва ради возвращения полузабытых традиций. В третий раз я прыгал уже не один. Моя довольная физиономия затянула в костёр ещё несколько человек, однако большинство всё же пришло на праздник, как в кино. Я не огорчался — пусть смотрят и обсуждают. Пусть помнят.
Вдруг на входе в «локалку» раздались вопли:
- Эй! Вы что?! А ну туши! Туши костёр, я сказал!
Все оглянулись на перепуганного инспектора, совсем не того, кого я «подкормил» в конце дня. «Фишкари» - часовые от братвы — отвлеклись на меня и неусмотрели сотрудника. С учётом того, что в «локалке» был весь блаткомитет, я подумал, что «фишкарям» точно не поздоровится.
Инспектор махал руками, но в толпу не шёл. Я закричал ему в ответ:
- Всё, всё начальник! Закругляемся! Уже тушим!
Но зеки продолжали подходить к костру и прыгать, хоть разок, хоть через краешек, но на всякий случай, а что если и правда отвалится болячка, повезёт в картах, дождётся жена, да и просто весело после браги, задорно.
Я пошёл искать в траве грабли. Инспектор убежал.
Сосед хитро улыбнулся и громко сказал:
- Экстремист обещал кое-что показать!
Я вернулся с граблями:
- Обещал. Покажу.
