Крепко, чтоб уже не убежал, мы привязали к шесту Ярило. Чуть возвышаясь над толпой, он был вот-вот готов двинуть прощальную речь.
- Это кто, Джордано Бруно? - крикнули из толпы.
- Нет, это враг Экстремиста. - ответили там же, - Чем иголки втыкать,
лучше сразу сжечь.
- Одежду жалко! Экстремист, - кричали мне, - давай махнём на робу, всё равно ведь сожжёшь.
- Надевай Эверласт, - ответил сосед, - и залазь в костёр вместо куклы.
Толпа балагурила. Я стоял, улыбался и молчал. Ждал, пока все отшутятся. Чем дольше, тем лучше — небо стремительно темнело, ещё чуть-чуть, и будет красиво и ярко.
Но «положенец» поднял руку и негромко сказал:
- Хватит! Убили шум!
Не сразу, но все успокоились и замолчали.
Небо с редкими пёрышками далёких облаков сменило палитру голубых оттенков на бордо. Ещё минут двадцать и мягкий фиолет станет отличным фоном для золотого огня.
Люди сгрудились полукольцом вокруг шалашей дров и замерли в ожидании. К окнам барака прилипли десятки лиц. Как дети на ёлке, подумал я. В «локалке» их собралось под сотню. Здесь были все возможные для лагеря нации. Худые, но самые блатные грузины. Наглые, когда их много, азербайджанцы. Хитрые мастера интриг — армяне. Молчаливые и взрывоопасные чеченцы с дагестанцами. Вечно улыбчивые узбеки с таджиками. Кругленькие татары. И все они — среди огромного разнообразия русских. Никогда ещё мне не приходилось выступать перед столь интернациональной публикой, да ещё и зеками, кто только и ждёт возможность придраться к словам.
- Здравия всем! - начал я. - Очень кратко, но мне надо рассказать вам, что именно сейчас здесь произойдёт. Иначе большинство из вас увидит в этом костре лишь костёр, а в кукле только куклу. А ради этого вам и не стоило приходить.
Я обвёл взглядом людей — они внимательно слушали, и я не видел тех, кто бы отвлекался. Это мне польстило. Я поднял голову и разглядел на небе любопытные звёзды.
- Мы на русской земле! - выпалил я им. - На земле со своей историей, верой и народными традициями. И в традиции русских людей — почитание Природы и Предков. Сквозь века прошли древние обычаи, о которых мы не забыли, не смотря на смену столетий, режимов и идеологий. Что ни зима — то колядки, что ни весна — блины и Масленица. И редкий человек не знает о Купальской ночи.
Толпа молчала. Кто-то кивал моим словам, кто-то усмехался. Но молчали все. Меня прорвало:
- Сотни моих дедов прыгали через костры, сотни сотен славили Родных Богов, даже уже будучи христианами. Русское православие настолько плотно слилось и переплелось с русским язычеством, что уже неотделимо друг от друга, и любой русский глубоко в душе язычник. Он перекреститс\ и бросит соль через плечо или сплюнет, чтоб не сглазить. Поставит свечу перед иконой, но не забудет оставить на могилке и водку с хлебом. Всё это и есть — русская традиция, глубокая и крепкая связь времён.
- И сегодня я хочу отдать дань своим предкам, почтить природу, часть которой и мы сами. Возжечь огонь, провожая самый длинный день в году и встречая самую короткую ночь. Русский молодой бог Ярило, благодаря которому всё весной взрастает и набирает силу, от пшеницы в полях до солнца на небе идёт сегодня на костёр. Он вознесётся в светлый Ирий, обиталище родных Богов: Сварога и Перуна с Велесом, Лады и Макоши с Мореной и вернётся к нам следующей весной с дарами той ярой силы, без которой не родится ни один ребёнок на свете!
- А прыгая через костёр, человек очищается внутри, избавляется от налипших к нему косых взглядов и зависти, от возможных болезней, ненужных тревог и вероятных неудач.
- Вода и Огонь — две стихии творят чудеса в Купальскую ночь. И проверить мои слова на деле легко — нужно всего-лишь прыгнуть в огонь.
Я замолчал, переводя дух. Говорить я только начал, но из толпы выкрикнули:
- Так давай начнём!
- Что делать-то?
- Зажигай!
Сочное небо летнего вечера стремительно тускнело, и лагерь погружался в сумерки. Почему бы и не начать?
- Итак, мужики! - крикнул я, доставая мешочек с требами и цветные ленточки. - У кого какие проблемы — подходим, не стесняемся. Всё решим, от почти всего избавим! Ленточку вяжем на узелок, вместе с ней уйдёт и хворь, душевная и телесная. Думаем об этом, хотим, мечтаем и верим! И всё уйдёт!
Я подошёл к кукле и привязал к её руке длинную зелёную тесёмку. Думал о том, что моя дочь, славящая Ярило — Ярослава, болеть точно не должна. Как не стоит болеть и моим родителям, жене, сестре. Пусть их беды сегодня развеются вместе с дымом.
Я передал ещё одну ленточку соседу, и тот повязал её с другой стороны. К нам потянулись руки, одна — другая, и ленточки тут же кончились. Их стали рвать на части, кто-то снял шнурки сетуя, что мы не позаботились о гостях. Через минуту Ярило затрепетал на лёгком ветру разноцветными флажками.
