Урок плаванья стал для Кине настоящим триумфом! Зараза не сердилась, держалась так, будто ничего не произошло. Она раскатисто грассировала, подгоняя пловцов и запрещая заплывать на соседние дорожки. Кине использовала возможности пузыря по максимуму. Скользила по дну бассейна, а потом всплывала на поверхность, стоя и подняв руки над головой, как балерина. Смеха ради, конечно, но синхронистки, Линда и Бенедикте, позеленели от зависти. Вспоминая об этом, Кине улыбалась, пока летела домой, прокладывая путь среди облаков.
Неожиданно на телефон стали поступать сообщения. Раньше они приходили главным образом от Авроры и Виви, но теперь ей писали ребята, которые до сих пор едва ее замечали. Виктория, Борд, Хенриетте… Сейчас, когда у нее появился пузырь, она вдруг стала мегапопулярной. И все внезапно захотели с ней дружить. Люди есть люди. Не зря она решила выписаться из их рядов.
Несколько сообщений были от журналистки из газеты «Новости Мёлльбю». До нее дошли слухи о пузыре. Кине не ответила. Она не хотела ссоры. Надеялась, что, если оставить сообщения без ответа, журналистка о ней забудет. А если и станет ее преследовать, можно снова податься в леса, вернуться в лоно дикой природы, как Кине с самого начала и планировала. Правда, сейчас эти планы несколько потускнели.
Кине пролетела между труб заброшенной фабрики, пошла на снижение на Омвейен и мастерски вписалась в дыру, пробитую в стене. Потом нажала на стекло, чтобы выйти из пузыря. Как и следовало ожидать, ничего не получилось. Стекло ведь успело затвердеть, но это почему-то вечно вылетает из головы. Кине стояла, уперев руки в стекло, и в груди у нее поднималось неприятное, леденящее чувство. Она сделала медленный вдох, считая до десяти.
– Ну и подумаешь, – обратилась она к страхолюдине. – Чем таким особенным я могу заняться дома, чего не могу делать в пузыре?
Кине не сиделось на месте, и она попыталась ходить по кругу. На такой небольшой площади это было трудно. Раньше она пришла бы домой, потом спустилась по скрипучей лестнице в кухню, приласкала бы Типси, открыла бы холодильник, нашла там еду, не слишком вкусную, но, по маминому мнению, полезную. Потом, развалившись на диване, посмотрела бы мультик или поиграла до возвращения мамы и папы. А после их прихода держала бы язык за зубами про то, что, кроме мультиков и игры, ничем путным не занималась. Вот в каких условиях тотальной несвободы она жила! Сейчас-то у нее свободы хоть отбавляй.
Кине распаковала новый ноутбук. Третий за последние три дня. Предыдущие два без питания разрядились. Нужно придумать что-то более основательное, чем слабенькие аккумуляторы, которые годятся только для телефона. Кине запустила мультик и потребовала себе спагетти. Ну и, конечно, опять дала маху. В руках у нее оказалась пачка сухих спагетти. Ошибка, простительная только новичку. Кине выбросила спагетти в унитаз и нарисовала в воображении миску горячих, идеально сваренных спагетти с сосисками и кетчупом. Она смотрела мультфильм и жевала, безмятежно валяясь в трусах и футболке. Жизнь – прекраснее некуда.
Впрочем, все же было куда. Лежать на страхолюдине становилось все менее удобно: с каждым днем она делалась все более комкастой и жесткой. Может, пора от нее избавиться? Порезать на кусочки и выбросить в толчок? А что, если именно она управляет пузырем? Вдруг без нее желания Кине перестанут исполняться? На такой риск Кине пойти не могла.
Она выбросила пустую миску из-под спагетти в толчок, отпихнула ноутбук. Что бы такое сделать? Подвигаться? Мысли все время возвращались к одному и тому же: она не может покинуть пузырь. Она в заточении, и об этом лучше не думать. Потому что мысль о собственной беспомощности убивает. Кине и пузырь стали неразделимы. Оставалось только налаживать жизнь в предлагаемых обстоятельствах.
Кине пожелала себе два динамика к телефону, а получив их, врубила музыку на полную громкость. Потом захотела стальной трос, два крючка и черные гардины из полупрозрачной ткани. И вскоре пузырь превратился в дизайнерскую постель с черным пологом. Раньше она о такой только мечтала. Теперь Кине была самой счастливой девочкой на свете.
Настроение у нее поднялось, и она начала танцевать под музыку. Прыгала как сумасшедшая в трусах и футболке, играла на воображаемой гитаре и распевала во все горло. Конечно, ужасно фальшиво, но какая разница, если все равно никто не слышит. Главное, она свободна. У нее классная черная спальня. И дэт-метал.
А теперь появились и зрители.
Краем глаза Кине заметила посетителей и остановилась. В дверях комнаты стояла мама с незнакомой дамой. Кине вспыхнула. Она рванула к себе одежду и стала спешно натягивать брюки, не поднимая глаз. Потом убавила звук и уперла руки в боки.
– А как насчет того, чтобы постучаться?
Мама держала руку на двери, и Кине догадалась, что, наверно, она постучалась, но стук заглушила музыка.