Гервин припарковал автобус в переулке возле площади. Кине подумала, что он первый раз в жизни позволил себе отклониться от накатанного маршрута. Он выглядел обалделым от счастья, как человек, который только что уцелел в смертельной катастрофе. И даже не жаловался на оглушительную музыку, которую врубали ребята. Гервин сидел, вцепившись в руль, а чесночная коса болталась на лобовом стекле. Кине подошла и похлопала его по плечу.
– Ну, в целом парковка зачетная, – сказала она, хотя это было явным преувеличением.
Гервин обернулся и вздрогнул. Кине увидела свое отражение в зеркале и едва не вздрогнула сама. Из зеркала на нее смотрела покойница. То, что когда-то было тесным-претесным ангельским костюмом, лохмотьями висело поверх серого платья и было вымазано коричневой и зеленой краской. Из-за черной акварельной краски под ногтями казалось, будто она только что выкарабкалась из могилы. Виктория превратила ее щеки в провалы и вымазала жиром волосы. Кожа казалась прозрачной, губы – белесыми. Между зубами застряли сгустки искусственной крови. Жуть, да и только.
Впервые утро понедельника в школьном автобусе проходило так оживленно. Ни одной унылой или заспанной физиономии, хотя все выходные кипела работа: подготовка грима и костюмов, раскрашивание реквизита. Хенриетте и ее закадычные подруги напекли несколько сотен продолговатых печений, похожих на отрезанные пальцы с пластинками миндаля в виде ногтей. Девочки стояли над коробками с печеньем и ломали голову, в каких лежит печенье без глютена, потому что все коробки были одинаково раскрашены под аптечку первой помощи.
Монрад стоял перед зеркалом и, задрав губу, трогал зубы, выкрашенные в черный цвет. Грим беззубого зомби был настолько убедителен, что Монрад на всякий случай решил удостовериться, на месте ли его зубы. Кине опасалась, что он окоченеет насмерть в короткой жилетке с голым животом и в обтрепанных шортах – они едва доходили ему до колен. Но он был всецело поглощен своей ролью ходячего мертвеца и заявил, что готов страдать ради искусства.
Ярле встретился с Кине глазами и улыбнулся ей, смазывая свой чуб искусственной кровью. Под глазами у него были синяки, Виктория наклеила ему на щеку лоскут облезающей кожи, а под ней нарисовала кровавое месиво. Тем не менее держался он молодцом.
Какие они замечательные ребята, все до одного. Страшненькие, конечно, но такие милые. Кине была бесконечно счастлива, что ей удалось их всех здесь собрать и что она может вот так запросто стоять в проходе школьного автобуса, а не сидеть в пузыре.
В автобус вошел Оппсет. Ради такого случая он тоже был загримирован мертвецом. Но даже сквозь грим покойника просвечивал лихорадочный румянец.
– Там народу тьма тьмущая! Даже не знаю, как мы сквозь толпу протолкаемся!
Кине бросила взгляд на газету, оставленную на автобусном сиденье. В газете во всю полосу красовалась ее фотография. Она стояла в папином пуховике на фоне поваленной елки: лицо в саже, в руках – кошачий скелет. Заголовок был короткий:
И, судя по всему, люди приглашение приняли. Весь город. Собственно, событий в Мёлльбю случалось не так чтобы много, а сегодняшнее представление было событием из ряда вон выходящим.
Оппсет ударил в ладоши:
– Строимся!
Кине никогда не видела, чтобы он был так плохо одет. Рваная одежда, вязаные перчатки с дырявыми пальцами, совсем как у зомби. Правда, перчатки все-таки были под цвет носков.
Класс столпился в проходе, а Кине сняла с лобового стекла чесночную косу. Она сообразила, как пробраться через толпу.
– Сорри, Гервин, – извинилась она. – Но без сильнодействующих средств не обойтись.
– Постой, постой! – воскликнул Гервин и оторвал себе чесночную головку на случай, если Кине потеряет остальную косу. Кине даже удивилась, что он так легко уступил. Видимо, после того как Гервин сегодня изменил привычному маршруту и остался жив, ему все стало нипочем.
Зомби всем скопом высыпали из автобуса. Кине нашла Монрада и сунула ему чеснок. Он должен был возглавлять шествие, неся дохлую крысу, которую ему каким-то чудом удалось достать из школьного водосточного желоба. Теперь же у него была не только крыса, но и чеснок. Запах от него шел такой, что люди отшатывались и уступали дорогу.
– Кине! Кошка! – крикнула из автобуса Аврора.
Кине бегом вернулась к автобусу и взяла кошачий скелет. Она совсем про него забыла, а ведь мертвая Типси была неотъемлемым реквизитом для такого действа.
Все шло по плану, ну, настолько, насколько может следовать плану 6-й «Б» Клаусенской школы. Нестройная толпа покойничков брела неуклюжей походкой зомби. Они лыбились, хромали, разевали беззубые рты. Прямо сцена из фильма ужасов. Кине в жизни не чувствовала себя счастливее.