Ярле смотрел на нее, гадая, придуривается она или серьезно. Кине ткнула его в бок кулаком.
– Хватит пялиться. Я не шучу. А знаешь, почему я ненавижу хор?
Он выпрямился и развернулся к Кине, приготовившись услышать что-то сверхсекретное:
– Почему?
– Потому что я не умею петь.
Ярле фыркнул:
– Все девчонки умеют петь.
– Только не я. Мне медведь на ухо наступил. Правда, правда. А в костюме ангела я буду выглядеть, как сосиска в оболочке.
Ярле закатил глаза:
– Все будут выглядеть, как сосиски. Все равно ты наверняка поешь лучше меня, не вижу проблемы.
Они помолчали. Кине слышала его дыхание, шуршание его джинсов о кожаное сиденье. Правда, в чем проблема? Кине судорожно сцепила руки. Откашлялась. И запела!
Сперва голос у нее срывался. Потом окреп и стал слышен далеко вокруг. Кине пела и старалась не думать, что поет парню, которого еще недавно мечтала похоронить. И, главное, больше всего на свете боялась, что он услышит ее пение.
Последние звуки замерли, Кине сидела с пылающими щеками.
Ярле посмотрел на нее с улыбкой:
– Окей. Тебе и правда медведь на ухо наступил.
– Знаю, – согласилась Кине. – Но мы все равно выступим.
– Отлично. Выступим. В смысле споем. Но я-то что должен сделать?
Он был озадачен и не понимал, чего она от него хочет.
– Банда тебя все-таки слушается. И ты отлично это знаешь. У нас остаются только выходные, а дел куча. Если нам повезет, народ за нами потянется. Весь класс. Но если ты не прикажешь банде присоединиться, они пошлют всю эту затею куда подальше. Понял?
Ярле молчал. Кине даже показалось на мгновенье, что он сейчас скажет «нет». Но Ярле согнул руку в локте и сжал кулак, будто демонстрируя мускулы.
– I’m the man?[6]
– Король Ярле, – поддразнила его Кине.
– Король Ярле? – удивился Ярле, и тут Кине сообразила, что он, возможно, и понятия не имел о своем прозвище.
– Но послушай… Весь реквизит накрылся медным тазом, где мы заново все добудем? Костюмы обгорели, лампочки на гирляндах полопались. А елка просто завалилась. Как ты себе это представляешь?
– А вот так. Елку поднимут, неважно, что она обгорелая. Костюмы испорчены, но именно такие нам и нужны. И гирлянды с лопнувшими лампочками – оптимальный реквизит. Потому что наш хор будет особенный. У нас будет рождественский хор зомби.
– Зомби? Иди ты…
Кине кивнула:
– Зомби! Мы в лохмотьях выстроимся перед обгоревшей елкой с расколотыми шарами и разбитыми гирляндами. В такой декорации мы исполним рождественские песни и прославимся на весь мир.
Ярле смотрел на нее, как на помешанную. Потом откинул чуб резким движением головы и сказал:
– Офигеть! Ну, голова! Я тащусь!
Операция проходила тайно. Как в шпионском триллере. Подготовка шла в таком сумасшедшем темпе, что мурашки не сходили у Кине со спины.
Сообщения летали с телефона на телефон. Иногда ребята перезванивались, обычно украдкой. В Сети была создана закрытая группа 6-го «Б», в которую добавили всех, никто не остался за бортом. Назначили первую встречу хора. Одним пришлось тайно улизнуть из дома, других привезли родители. Компания получилась разношерстная. Каждый со своими закидонами. Но пришли все. Даже банда, спасибо Ярле.
И вот они все на кладбище. В темноте они походили на покойников, которые вышли из-под земли потусоваться. Одни стояли, прислонившись к старой колокольне. Другие сидели на скамейке и надгробных плитах. Некоторые уселись на каменную ограду. Кине никогда не была на кладбище ни с кем из класса. Это было ее тайное место. А теперь она принимала гостей.
Ярле стоял рядом с ней, привалившись спиной к корявому дереву. Кине старалась на него даже не смотреть, а смотрела на одноклассников.
Ребята были сами на себя не похожи. Притихшие и даже немного испуганные. Никто не знал о готовящемся представлении, кроме Ярле, Виви и Авроры.
Виви подстелила на каменную плиту пластиковый пакет и села. Она потянулась к Кине.
– Итак… По-твоему, нам все-таки придется петь? – решила она помочь Кине.
– Именно, – подхватила Кине. – В понедельник мы будем петь на площади, как и планировалось. Об этом завтра напишут в газетах, так что соберется много народу.
Кине хотелось надеяться, что так и будет. В любом случае она для этого сделала все. Оповестила журналисток, что гонялись за ней, когда она сидела в пузыре, и того журналиста, с которым познакомилась во время пожара.
Хассан беспокойно заерзал на скамейке.
– А ты это… Площадь-то видела? Там как будто война прошла. Полиция туда никого не пустит.
– А костюмы? – спросила Тамара. – Разве они не сгорели?
– Обгорели самую малость, – ответила Кине и сама услышала, до чего жалко это звучит.
Аврора, как на уроке, подняла руку, прося слова.
– Кине хотела сказать, что мы их починим. Правда,
Кине?
Кине кивнула:
– Да. Хотя… нет. Может, совсем чуть-чуть. Я думаю, многие из костюмов можно использовать такими, как они есть. А также одежду для бедных.
Все засмеялись.