Пыль грез. Том 2 полностью

Он чувствовал чудовищную усталость, но дела еще не закончены. Нужно отыскать ее. И спасти. Он выполз из окопа. Дышать получалось с трудом. К нему вдруг пришло воспоминание, не возвращавшееся десятилетиями, о том, как он в последний раз был на волосок от смерти – его свалила с ног лихорадка-«утопленница», легкие постепенно заполнялись мокротой. Грудь обложена горячими притираниями, глаза жжет от запаха молотой горчицы – а над ним плавает материнское лицо, размытое, и ужас в ее глазах постепенно сменяется отчаянием. Стены сокровищницы. Она есть у каждого у нас, здесь, внутри – но часто ли мы туда заглядываем? Место, где мы храним своих мертвых. Мертвые родственники, мертвые грезы, мертвые обещания. И твои собственные мертвые личности, а их много, очень много. Прокравшись в сокровищницу, забираешь лишь самое лучшее. То, что можно использовать или продать. А потом снова ее затворяешь, и остается лишь темнота.

Темнота остается. Ах, матушка, остается.

Моя сокровищница. И ее стены.

Ему казалось, что он встает на ноги. На деле он лежал на земле, совсем рядом с окопом. Матушка? Ты здесь? Отец? Десорбан, сын мой, дорогой мой сын, – я сам вложил меч тебе в руки. И делал вид, что горжусь тобой, а страх запускал черные кривые когти все глубже мне в сердце. И потом, когда я смотрел в твое лицо, такое неподвижное, а остальные воспевали всю славу твоих героических мгновений – всего лишь мгновений, большего тебе не досталось, – я делал вид, что от музыки душа не так болит. Делал вид, поскольку от этого и им становилось легче, легче думать про тот день, когда им, как и мне, придется стоять и глядеть сверху вниз в лицо того, кого они любили.

Сын мой? Ты здесь?

Стены сокровищницы. Изображения, лица.

В темноте даже красок не разглядеть.

Эстараль изо всех сил всматривалась во мраке туда, где расположился окопчик дозора. Кажется, там что-то происходит? Она не была уверена. Из-за вереницы телег у нее за спиной со стороны лагеря донесся звонкий детский голос, в котором звучали злоба и желание услужить. Она испуганно вздрогнула и бросила взгляд на Хетан. Та просто сидела, глядя в никуда.

Слишком долго. Воины уже хватились своей обезноженной игрушки. Наверное, пошли разговоры – о том, что Хетан куда-то увела Эстараль. Да, вон туда, на западную окраину. За костры.

Она нагнулась и заставила Хетан встать. Вложила ей в руки посох.

– Идем!

Эстараль потянула ее к окопу. Там никто не шевелился. С ближней к ним стороны окопчика что-то лежало, раньше его там не было. Эстараль, у которой сразу же пересохло во рту и бешено заколотилось сердце, подошла вместе с Хетан еще ближе.

В нос ей ударил запах мочи, дерьма и крови. Это оказалось тело – неподвижное, мертвое.

– Бакал? – прошептала она.

Ответа не последовало. В окопе тоже царила зловещая тишина. Она присела на корточки, перевернула труп на спину. И уставилась Бакалу в лицо: подбородок в потеках кровавой пены, недоуменное выражение, и, наконец, глаза – широко открытые, невидящие.

Из лагеря снова донеслись крики, уже ближе. Фаранда – а вот сейчас Секара. Чтоб их обеих духи в дерьме утопили.

Ее охватил ужас. Она вся сжалась, словно заяц, которому поблизости нет укрытия.

Хетан тоже попыталась опуститься на колени.

– Нет! – прошипела Эстараль. – Стой, чтоб тебя!

Она снова схватила женщину за рубаху, потащила, не давая упасть, мимо окопа и дальше, на равнину.

Впереди нефритово блеснула трава – в ста шагах отсюда почва уходила вверх, образуя подобие холмика. Колонне его пришлось обходить, вспомнила Эстараль.

– Хетан! Ты меня слышишь? Иди к тому холму – тебе его видно? Вот туда и иди. Просто иди туда, понятно? Тебя там мужчина дожидается, заждался уже. Сердится. Давай скорей к нему, не то пожалеешь. Скорей! – Она толкнула ее вперед.