В небесах не осталось ни малейшего света, однако сыпавшийся с них пепел был ясно различим, словно светился изнутри. Давление продолжало прижимать все к земле, пока лошади и облаченные в броню воины не превратились в скомканные, расплющенные тряпки. Оружие вдруг начало взрываться, слышалось шипение разлетающихся по сторонам добела раскаленных осколков.
Холмы застонали и словно бы сжались, когда нечто взвихрилось в самой середине долины – тьма столь глубокая, что казалась твердью.
Один из холмов с громоподобным звуком раскололся надвое. Казалось, разорвало самый воздух.
Из вихрящихся испарений появился силуэт, шагнул наружу сперва одной ногой, потом другой, хрустнул подошвами сапог по иссохшей плоти, шкуре, костям. Вышел из разрыва целиком – тяжкой каменной поступью.
Тьма зашипела, запульсировала. Явившийся остановился, воздел руку в кованой перчатке.
Мрак прорезала молния, тысячекратным барабаном раскатился гром. Взвыл сам воздух, а темнота устремилась вниз. Сухие оболочки того, что еще недавно было живыми существами, подскочили, как если бы вдруг возродившись, но тут же оторвались от земли и вихрем взмыли в воздух, словно гнилые осенние листья.
Визгливо завывал ветер, рваные полотнища мрака неслись вниз по спирали, переплетались, перехлестывались, скручивались в узлы. За ними, словно сквозь прорванную плотину, хлынул холодный воздух, все, на что обрушивалась эта волна, тут же обращалось в пыль, бешено вьющуюся следом.
Холмы тряслись как от ударов молота, с них срывало склоны, обнажая каменистые откосы, посреди всего, что еще оставалось от побоища, прыгали и катились валуны. Тьма неслась вниз, продолжая уплотняться, сливаясь в продолговатый объект, образовавшийся в вытянутой руке явивше- гося.
Последний удар, гулкий, словно переломился хребет дракона, – и внезапная тишина.
Меч, с которого струится тьма, капает холод.
В небесах над головой зажглось вечереющее солнце.
Он медленно обвел взглядом долину, не обращая внимания на хлынувшие сверху клочья плоти и кожи, потом шагнул вперед, нагнулся и поднял с земли потертые ножны. Вложил в них меч.
По долине пронесся порыв влажного ветра, вверх взмыли султаны пара.
– Прости, любовь моя.
Он двинулся вперед, попирая сапогами мертвых.
Вернувшийся в мир.
Драконус.
Двигаясь как оглушенная, Кильмандарос медленно поднялась с земли. Она нагнулась вбок и сплюнула красную слизь, а затем отыскала взглядом Эстранна, свернувшегося на жухлой траве, как мертворожденный теленок. В стороне стоял Сечул Лат, с бледным лицом, крепко обхватив себя руками.
Кильмандарос снова сплюнула.
– Это он.
