Пыль грез. Том 2 полностью

Идя рядом, она задумалась – услышал ли он ее легкий вздох, заметил ли дрожь в коленках.

– Ну это, разумеется, – продолжил Брис, – если позволите называть вас Араникт.

– Разумеется, сэр… – она помедлила, чувствуя, что он ждет, и добавила: – Брис. – Она почувствовала головокружение, как будто хватила стакан бренди. Мысли на мгновение смешались, и она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

Это просто смешно. Стыдно. Это бесит. Очень хотелось запалить самокрутку, но это, пожалуй, будет нарушением протокола.

– Вольно, Араникт.

– Сэр?

– Расслабьтесь. Пожалуйста – вы заставляете меня нервничать. Я не кусаюсь.

Начни с правого соска. О боги, заткнись, женщина.

– Простите.

– Я надеялся, что пребывание с малазанским Высшим магом вас немного успокоит.

– Да, успокоило, сэр. То есть мне лучше.

– Больше никаких обмороков?

– Нет. Ну, один раз было близко.

– А что случилось?

– В конце дня я некстати оказалась в его палатке, когда он снимал сапоги.

– А… – Он вдруг бросил на нее взгляд, и его лицо озарила внезапная улыбка. – Напомните мне, чтобы я отослал вас, прежде чем начну делать то же самое.

– О, сэр, я уверена, вы не… э… то есть это совсем другое…

Но он рассмеялся. Араникт увидела, что солдаты у костров оборачиваются на них. Слышала невнятные шутки, видела улыбки и кивки. Лицо ее запылало, как печка.

– Араникт, уверяю вас, после дня такого быстрого марша, как после высадки, мои носки могут убить лошадь. В каких-то вещах мы все одинаковы.

– Потому что вы шагаете со своими солдатами, Брис. Хотя могли бы ехать верхом или даже восседать в большой карете, и никто бы не подумал ничего плохого…

– Здесь вы ошибаетесь, Араникт. Да, внешне все выглядит обычно, они энергично салютуют и все прочее. И исполняют все мои приказы, да. Но глубоко внутри каждого есть камень верности – и для большинства тех, кто отдает им приказы, этот камень остается гладким, на нем ничего не задерживается, все смывается прочь. Так было бы и в моем случае, не иди я точно тем же путем, какой достался воинам. Но дело в том, что может настать пора, когда я должен буду потребовать от солдат… невыполнимого. И если камень окажется гладким, если на нем не будет вырезано мое имя… я могу потерять их.

– Сэр, они никогда бы не взбунтовались…

– Это да. Но требуя невыполнимого, я буду рассчитывать, что они достигнут цели. Это не то же самое, что посылать их на смерть. Этого я не сделаю никогда. Но если собираюсь требовать больше, чем любой командир имеет право требовать от своих солдат, то должен быть с ними, и чтобы они видели, что я с ними.

Помолчав, Брис продолжил:

– Сегодня вы снова на время должны стать атри-седой, а я – вашим командиром. Когда будем говорить с солдатами. Когда будем спрашивать, как прошел день. Когда будем пытаться ответить на их вопросы и заботы – очень обстоятельно. – Брис замолчал, замедлив шаги. Они оказались в относительной темноте, между двух костров. – Особенно сегодня, – добавил он негромко. – Они потрясены – бродят слухи о страданиях, поразивших малазанских магов.

– Да, командир, я поняла. Вообще-то Высший маг Делат интересовался… расспрашивал о вас. Сказал, что теперь вы кажетесь… иным… сэр.

– И что вы скажете ему, когда встретитесь снова?

– Я… я не знаю, сэр. Я так думаю. Наверное…

– Он очень умен, – сказал Брис. – Араникт, этим вечером я почувствовал… ну, как будто проснулся, ушел из темного, холодного места. Это место я считал реальным, настоящим миром… а холод, думалось мне, я просто не замечал раньше – до смерти и воскресения, я имею в виду. Но теперь я понимаю, что тьма и холод были внутри меня, смерть тронула мою душу.

Она восхищенно смотрела на него горящими глазами.

– А сейчас прошло, сэр?

В ответ он улыбнулся – больше ей ничего не было нужно.

– А теперь, атри-седа, давайте поговорим с солдатами.

– Резьба по камню, сэр.

– Точно так.

Не беспокойся обо мне. Я твоя. И камень во мне растаял, изменил форму… Странник спаси, на нем теперь твое лицо. Ох, и насчет кусаться…

Когда они вошли в круг света, Брис бросил взгляд на атри-седу, и от увиденного – она поспешила сделать невозмутимое лицо, но недостаточно быстро, – у него перехватило дыхание.

Сладострастный голод, полуулыбка на губах, фантазии, отраженные в блеске глаз. На мгновение он потерял дар речи и мог только улыбнуться солдатам, которые с искренней радостью приветствовали его.

Араникт. Я и вправду был полумертвый внутри, раз напрочь пропустил очевидное. И вопрос теперь в том, что мне делать с этим? И с тобой?

Этот взгляд, в нем тьма… и не холодная, как была во мне, а горячая, как угли. Стоит ли удивляться, что я так часто вижу ее в клубах дыма?