В последнем проходе стоял доверенный лейтенант королевы. Увидев Спакса, лейтенант покачал головой.
– Дело может подождать, вождь?
– Нет, Гаэдис. А что, она принимает ванну?
– Если так, то вода давно выкипела.
– Хватит смелости доложить обо мне, Гаэдис?
– Я отвечу да, вождь, но не из смелости, а из тупости – она вела меня до сих пор, и я человек консервативный.
– Просьба остается, – сказал Спакс.
– Сомневаюсь, чтобы она одобрила, если бы один из ее придворных лейтенантов скинул все это ради черепашьих панцирей и голый плясал под луной.
Спакс ухмыльнулся.
– Видел, значит?
Гаэдис кивнул.
– Ты же понимаешь, что это было просто представление. Понимаешь?
– Вождь?
– Для ученых королевы – пусть у них будет, о чем писать и о чем размышлять весь остаток их глупой никчемной жизни. Нижние духи, холодной ночью у мужчины ягодки съеживаются – а то зачем бы нам прыгать через костер?
Бросив пронзительный взгляд, Гаэдис повернулся и скрылся за портьерой.
Спакс тихонько напевал себе под нос.
Приглушенный голос Гаэдиса пригласил его в королевское присутствие. «Голая в ванне, – размечтался Спакс. – Не, боги никогда не бывают так щедры».
Она стояла в подкольчужнике, сняв доспехи; длинные волосы все еще были растрепаны после скачки. Подкольчужник подчеркивал ее формы.
– Были бы накрашены глаза, – сказала Абрастал, – я бы уже текла. Варварская стерва. Что у тебя за важное дело, что тебя не пугает мое жуткое настроение?
– Только одно, величество, – ответил Спакс. – Она высекла из тебя искры, и я хочу знать – как и почему.
– Значит, любопытство.
– Точно, Огневолосая.
– Если бы я не знала, что твои бешеные воины будут возражать, я бы удавила тебя твоими же кишками; и возможно – только возможно – этим утешилась. Высокомерие – странная штука, Спакс. Оно притягивает, если недоступно, а потом жалит до ярости, когда достигаешь его. Что, ради пустого черепа Странника, убедило тебя, что я захочу удовлетворить твое сраное любопытство?
Спакс бросил взгляд на Гаэдиса; у того лицо казалось высеченным из камня.
– Величество, я вождь гилков. Меня каждый день осаждают лидеры кланов, не говоря уж об отважных молодых воинах – они готовы начать войну, если есть хоть какой-то шанс победить. Они не ворчат о жалованье, величество, а лезут в драку.
– В Болкандо мир, – сказала Абрастал. – По крайней мере, был, когда тебя нанимали, и теперь опять. Если хочешь войны, Спакс, оставался бы с другими белолицыми – они пошли и двумя ногами прыгнули в гнездо шершней. – Она обернулась, и он увидел все формы, которые хотел бы обхватить руками, представься возможность. Она помрачнела. – Ты вождь, сам сказал. Гордое звание, и оно, надо полагать, возлагает ответственность. Тебя осаждают, Спакс. Так разберись с этим.
– В моем колчане не осталось стрел, величество.
– Я похожа на оружейника?
– Ты похожа на того, кто что-то замыслил. – Спакс развел большие руки в шрамах. – Я не знаю этих изморских Серых шлемов, но знаю орден, величество…
– Какой орден?
– Военный культ Волков. Отделение этого культа оборонялось при осаде Капустана. И назывались они Серые мечи.
Абрастал какое-то время вглядывалась в него, потом вздохнула.
– Гаэдис, откупори нам кувшин вина; только не вздумай наливать себе. Я еще сердита, что ты позволил этому пастушьему псу уговорить тебя и пропустил его.
Лейтенант отсталютовал и пошел к украшенной деревянной стойке с дюжиной амфор; он достал маленький нож, изучая печати на горлышках.
– Культы, Смертные мечи, Кованые щиты и боги Волков, – пробормотала Абрастал, тряхнув головой. – Воняет фанатизмом – и вполне соответствует моим впечатлениям после сегодняшних переговоров. Им просто нужна война, Спакс? Где любой сгодится?
Вождь смотрел, как Гаэдис, выбрав кувшин, искусным тычком и поворотом ножа ловко достал пробку.
– Эффектно, лейтенант, научился в перерывах между криворуким фехтованием и ездой задом наперед?
– На меня смотри! – рявкнула Абрасталь. – Я тебе вопрос задала, блошиный остров!
Спакс чуть наклонил голову, то ли с почтением, то ли с забавным презрением. Увидев, как горят ее глаза, он оскалился и отрезал:
– Пока ты намерена плеваться оскорблениями, величество, я и в самом деле останусь островом. Пусть море ярится – камень и глазом не моргнет.
– Сраный Странников трон… разливай, Гаэдис!
Заплескалось вино.
Абрастал подошла к койке и села. Она потерла ладонями глаза и подняла взгляд как раз вовремя, чтобы принять кубок. Сделала большой глоток.
– Еще лей, чтоб тебя!
Гаэдис отдал второй кубок Спаксу и вернулся.
– Забудь пока про изморцев. Ты сказал, что знаешь малазанцев, Спакс. Что можешь сказать об адъюнкт Тавор?
– Особенного? Да в общем, ничего, величество. Никогда с ней не встречался, и баргасты никогда не вставали на ее пути. Могу только рассказать о косности Малазанской армии – какой она стала в руках Дассема Ультора и как изменилась структура командования.
– Интересно, но прежде всего, что у нее за чин? Адъюнкт? Чей? Кого-чего?
