– Я понимаю возможный исход этой авантюры, Смертный меч. И, возможно, даже лучше, чем вы. Я знаю, что меня ждут души – я каждый день вижу их смертные лица. Я вижу надежды, которые они возлагают на меня. И пусть то, что ждет нас, никто не увидит: для наших братьев и сестер я и есть свидетель. Когда я говорил об эгоизме адъюнкт, я вовсе не думал критиковать ее; я уверен, что она оказала Серым шлемам высокую честь, позволив разделить ее судьбу.
Яркие голубые глаза Кругавы были устремлены на него; она раздумывала, подсчитывала.
– Понимаю, сэр. Вы ожидаете гибели Серых шлемов. Когда вы смотрите на них и видите только их души, которые скоро будут принадлежать вам, то что, по-вашему, видят они в глазах их Кованого Щита?
– Я окажу честь им всем, – ответил Танакалиан.
– В самом деле?
– Разумеется. Я Кованый Щит…
– Вы обнимете душу каждого брата, каждой сестры? Без осуждения? С искренней любовью ко всем и каждому? Но что с нашими врагами, сэр? Их вы тоже примете в объятия? Согласитесь ли, что страдания стирают границы, а боль не оставляет следов на песке?
Он молчал. Что можно ответить? Любую ложь она распознает. Танакалиан посмотрел в сторону.
– Я Кованый Щит изморских Серых шлемов. Я служу Волкам Зимы. Я смертная плоть войны, а не меч в ее руках. – Он снова взглянул на нее. – Я давлю на ваш трон, Смертный меч? Вы об этом?
Ее глаза расширились.
– Вы дали мне много поводов для размышления, Кованый Щит. Теперь оставьте меня.
Шагая в лагерь, Танакалиан набрал полную грудь воздуха и нервно выдохнул. Она опасна, но ведь он и раньше это знал. Она действительно считает, что мы можем победить. Что ж, полагаю, так и положено Смертному мечу. Пусть заблуждается; несомненно, это поможет нашим братьям и сестрам, когда взвоют Волки. А я не могу быть так слеп, так спорить с правдой.
Тяжелый, обжигающий разговор, но он все же выжил.
После того как Кованый Щит ушел, Смертный меч постояла, глядя на сгущающуюся на восточном небосклоне тьму. Потом повернулась и махнула рукой в перчатке. Подбежал посыльный.
– Передай вождю Голлу, что я посещу его вечером, через колокол после ужина.
Солдат поклонился и убежал.
Кругава еще раз взглянула на восточный горизонт. Горы, закрывавшие Сафинанд с севера, образовали зубастую стену, но там, где рождалась тьма, была только плоская равнина. Пустошь.
Она предложит Голлу немедленно выступать, получая припасы у сафинандцев на ходу. Очень важно соединиться с адъюнкт как можно быстрее. И это один из вопросов, который нужно обсудить с Голлом. Есть и другие.
Ее ждет долгая бессонная ночь.
Вождь гилков улыбнулся, глядя, как королева Абрастал возвращается в лагерь. Действительно, Огневолосая. С нее вот-вот так и пыхнет пламя – изо всех мест, о которых только может подумать мужчина с воображением, а уж у него-то с воображением полный порядок. Но такая женщина, увы, далеко за пределами его досягаемости, И это, конечно, очень жаль.
За спиной из палатки Спакса вышла Спултата и встала справа от него. Она прищурилась совсем как мать, заметив приближение королевы.
– Беда, – сказала она. – Спакс, держись от нее подальше, хотя бы сегодня вечером.
Спакс улыбнулся еще шире.
– Боюсь, не получится, дикая кошка.
– Ну и дурак.
– Согрей шкуры, – сказал он, отправляясь в павильон королевы. Солдаты легиона Эвертайн, стоящие на посту, провожали его глазами, и он сам себе напоминал льва, виденного однажды в лагере другого клана. Зверь свободно гулял по лагерю и имел привычку прохаживаться взад-вперед перед клетками с охотничьими псами. Псы сходили с ума, бросаясь на стальные решетки и разбивая морды до крови. Спакс всегда восхищался этим львом, его идеально беззаботной походкой, высунутым языком и зудом, который каждый раз заставлял его останавливаться напротив клеток, чтобы лениво потянуться и зевнуть во всю пасть.
Пусть непрестанно следят за ним, пусть сверкают глазами из-под края шлемов. Спакс знал, что эти солдаты очень хотят помериться силами с белолицыми баргастами. С гилками, которые под стать цивилизованным тяжелым пехотинцам любой страны. Но такая возможность вряд ли представится. Зато будет шанс встать рядом, и такое соперничество гилкам было вполне понятно.
И вот тогда поглядим, что будет. Мы идем к месту сражения с врагом? И кто будет стоять крепче? Эвертайн, Серые шлемы или гилки? Ха. Спакс миновал внутренний кордон и у павильона удостоил кивком стражника, который отступил в сторону. Он пошел по коридору со стенами из палевого шелка, подсвеченного лампами; как всегда, ему показалось, что он идет сквозь сам цвет – мягкий, сухой и странно прохладный, постоянно меняющий вкус.
