– Потому что вы сказали о совести. Не объясняя наши цели, ваше величество, мы даем вам счастливую возможность заботиться о собственном народе. Вы – их королева, в конце концов, и в этом главное различие между нами. Мы, изморцы, от начала до конца ответственны только сами перед собой и перед своими целями. То же верно и для Военного вождя Голла и «Выжженных слёз». И, наконец, самое главное: то же касается Охотников за костями. – Она чуть наклонила голову. – Однако принцу Брису, возможно, скоро придется принять сложное решение: вернуться в Летер или дальше сопровождать адъюнкт и ее союзников.
– И значит, – возразила Абрастал, – служа только себе, вы готовы принести нищету и страдания несчастному народу?
– Хотя мы этого не желаем, ваше величество, такой исход возможен.
В наступившем потрясенном молчании Танакалиан увидел, как помрачнели глаза королевы и как нахмурился ее лоб. По лицу пробежала тень неуверенности. И заговорила она совсем тихо:
– И вы ничего не станете объяснять, Смертный меч?
– Вы совершенно правы, ваше величество.
– Вы сказали, что не служите никому, кроме себя. Заявление попахивает ложью.
– Очень жаль, что вы так считаете, – ответила Кругава.
– На деле, – продолжила Абрастал, – я начинаю подозревать совершенно противоположное.
Смертный меч промолчала.
«Вы совершенно правы, – повторил про себя Танакалиан слова самой Кругавы. – Все, что мы делаем, мы делаем не для себя, а для всех вас».
Может ли быть что-то более славное? И если нам суждено проиграть, если суждено пасть, как мне представляется, разве может быть более сладкий конец? Самое грандиозное поражение, какое видел этот мир.
Сердце заколотилось от восхитительной красоты – красоты всего. Настоящий герой тот, чей героизм никто не видит. Самая достойная слава – та, которая разлетается по бесчувственному ветру. Высшее достоинство остается навсегда скрытым от всех. Ты это понимаешь, Смертный меч? Нет, не понимаешь.
Порозовев от удовольствия, он смотрел, как королева Абрастал подобрала поводья и резко развернула коня. Вся свита поспешила за ней. Уже вовсе не так стройно, заполоскав, как скрученная тряпка, и растянувшись, все бросились догонять королеву.
– Одари меня своей мудростью, Кованый щит.
От такой просьбы он оцепенел. Кровь прилила к лицу от темных чувств.
– Они покидают нас, Смертный меч. Болкандцы уходят.
Она фыркнула.
– И долго мне ждать?
– Ждать чего, Смертный меч?
– Мудрости в моем Кованом щите.
Они были все равно что одни, в стороне от изморского лагеря.
– Похоже, я не могу сказать ничего приятного для вас, Смертный меч.
– Королева Абрастал желает понять наши намерения. Во что бы то ни стало. И она не будет менять решения, в надежде, что адъюнкт Тавор удовлетворит ее любопытство.
– А она удовлетворит?
– А как вы сами думаете, Кованый щит?
– Думаю, королева Абрастал очень расстроится.
– Наконец-то. Да.
– Адъюнкт очень эгоистична, – сказал Танакалиан.
Кругава резко обернулась.
– Простите?
– Она могла бы пригласить других разделить ее славу – легион Эвертайн королевы, похоже, грозная армия. Отлично обученная, способная маршировать наравне с нами, в отличие от солдат завоевателя Авальта. Будь они бок о бок с нами в Колансе…
– Сэр, – прервала Смертный меч, – если адъюнкт эгоистична – в том, что вам, видимо, представляется славным достижением, – вам лучше рассматривать этот эгоизм как невероятное милосердие.
