Корик стоял у костра, словно неприкаянный. Потоптавшись на месте, он ушел. Не туда, куда до этого ушла Улыбка, а в противоположную сторону.
Спрут продолжил смазывать хауберк. Когда смазка закончилась, он просто провел пальцами по макушке.
– Удерет.
– Не-а, – отозвался Битум.
– Ну как же. Геслер с Ураганом пропали. А еще Целуй.
– Целуй никогда не было дела ни до кого, кроме нее самой.
– А Корику было? Раньше – да, но теперь он весь в себе. А мозги, как сказала Улыбка, у него выгорели. Осталась только зола.
– Не сбежит он.
– Почему ты так уверен, Битум?
– Потому что даже среди этой золы что-то еще теплится. Ему еще есть, что доказывать. Не себе – себя он может убедить в чем угодно, – нам всем. Хочешь не хочешь, нравится не нравится, а никуда он не сбежит.
– Что ж, ладно, поглядим.
Битум взял смазку с виска у Спрута и принялся начищать сапоги.
– Смешно, – произнес Спрут.
Корабб обошел командный шатер и увидел за ним Горлореза, Непоседу и Смрада. Те сидели кружком прямо за выгребной канавой. Корабб подошел к ним.
– Перестань ржать, Горлорез, или я тебе череп проломлю.
Троица виновато подняла голову. Горлорез кисло усмехнулся.
– Ну-ну, солдат, попробуй.
– И попробую. Что вы тут делаете?
– Играемся с чешуйчатыми крысами. Что, нельзя?
Корабб протиснулся к ним поближе. В траве возились три тощих зверька, связанных хвостами.
– Да вы над ними издеваетесь.
– Дурень, – сказал Непоседа. – Мы собираемся зажарить их на обед. А так они никуда не денутся.
– Вы их мучаете.
– Вали отсюда, Корабб, – сказал Горлорез.
– Либо развяжите им хвосты, либо сверните шею.
Горлорез вздохнул.
– Смрад, может, ты ему объяснишь?
– Корабб, у них нет мозгов, одна жижа вроде гноя. Они как термиты или муравьи. Могут соображать только толпой. Трех, как видишь, маловато. К тому же от них чем-то несет: как будто магией, только более склизкой. Вот мы с Непоседой и пытаемся разобраться, так что уйди, а?
– Мы едим склизкую магию? – переспросил Корабб. – Фу, гадость какая. Больше ни куска в рот не возьму.
– Тогда очень скоро проголодаешься, – сказал Непоседа и перевернул одну из крыс брюшком кверху. Товарки начали тянуть ее, но не договорились, в какую сторону. – Их тут миллионы. Худ знает, чем они питаются. Утром мы видели целую стаю – натуральная сверкающая река. Убили с полсотни, остальные разбежались.
Крыса наконец сумела перевернуться обратно, и вся троица снова попыталась разбежаться в разные стороны.
– Их с каждым днем все больше и больше. Как будто они нас преследуют.
По спине у Корабба пробежал холодок – он, правда, не понял отчего. Никакой угрозы эти крысы не представляли. Даже еду не воровали.
– Слышал, они больно кусаются.
– Если подставиться под укус, то да, – сказал Смрад.
– Ну что, Горлорез, отсмеялся?
– Да, да. Вали уже.
– Смотри у меня. Еще раз услышу твой смех – вернусь уже не для разговоров.
– Это просто смех, Корабб. Каждый смеется по-своему…
– Но от твоего пробирает дрожь.
– И правильно. Именно такой звук издают ублюдки, которым я вспарываю горло.
Корабб шагнул между Непоседой и Смрадом и, наклонившись, подхватил крыс. Быстро свернул им шеи. Бросил связанные хвостами тельца на землю.
– В следующий раз заслышишь мой смех… – угрожающе прохрипел Горлорез.
– И он будет последним, – произнес Корабб. – Я просто снесу твою дурную башку, ты даже вздохнуть не успеешь.
Он ушел. Еще чуть-чуть, и дошло бы до драки. Что с ними со всеми стало? Когда-то у этой армии, невзирая на все невзгоды, было достоинство. Звание «охотника за костями» чего-то стоило. Теперь же они превратились в толпу скучающих задир и бузотеров.
– Корабб.
Он поднял глаза и увидел, что путь ему преграждает Фарадан Сорт.
– Капитан?
– Скрипач уже вернулся?
– Нет, кажется. Четверть колокола назад его еще не было.
– Где твой взвод?
– Там же, где и был. – Он ткнул большим пальцем за спину. – Вон там.
– А ты куда идешь?
– Никуда. Куда-нибудь. Не знаю.
Капитан нахмурилась и прошла мимо. Корабб задумался, не должен ли он идти за ней – все-таки она направлялась к его сослуживцам. С другой стороны, Фарадан Сорт ничего не сказала, поэтому Корабб пожал плечами и продолжил бесцельное блуждание.
