Пыль грез. Том 2 полностью

– Какая-то идиотская война, Гес. Неужели в мире не хватит места и длиннохвостым, и короткохвостым? Идиотизм. Их же и так почти не осталось. Словно два скорпиона бьются насмерть за пядь песка, хотя пустыня величиной с целый материк.

– Рабы вырвались на свободу, – сказал Геслер. – Ненависть, копившаяся несколько сотен поколений, требует выхода. Они не успокоятся, пока не разорвут в клочья последнего че’малля.

– А что потом?

Геслер посмотрел другу в глаза.

– Вот это-то меня и тревожит.

– Хочешь сказать, мы следующие?

– А почему нет? Что им помешает? Они плодятся как гребаные муравьи. Опустошают целые Пути. Нижние боги, они убивают драконов. Слушай, Ураган, это наш шанс. Мы должны остановить этих на’руков. Не ради че’маллей – мне на них глубоко плевать, – ради всех остальных.

Ураган оглянулся на собравшихся вокруг ящеров.

– Они не верят, что переживут сражение.

– Да, настрой никудышный.

– Так исправь.

Геслер шумно засопел и отвернулся.

Их ожидали двое солдат Ве’гат. Спины у них были в уродливых костяных наростах, образующих высокое седло. По бокам спускалось что-то вроде удлиненных пальцев или расправленных крыльев, как у летучей мыши. Закрученный коготь внизу, видимо, выполнял роль стремени. Плечи защищены пластинчатой броней, на вытянутой вперед шее – чешуя в виде раковых шеек. Плоский череп закован в шлем, из которого торчит только пасть. Ростом оба были выше тоблакаев. Улыбки были одновременно хищными и жуткими.

Геслер повернулся к Гунт Мах.

– Единственная дочь, мне нужен последний убийца – тот, что успел сбежать.

– Мы даже не знаем, жив ли он… – вмешалась Калит.

Геслер не сводил глаз с Гунт Мах.

– Она знает. Единственная дочь, я не собираюсь сражаться, если никто не верит в победу. Хотите, чтобы мы повели че’маллей в бой, – запомните: людям неизвестно, что значит сдаваться. Мы сражаемся, даже если шансы минимальны. Мы восстаем, даже когда все, кроме сознания, заковано в цепи. Мы не отступаем, даже когда смерть – единственный выход. Да, я видел людей, смиренно кладущих голову под топор. Видел людей, которые стоят перед строем из полусотни арбалетчиков и ничего не делают. Для них смерть – это последнее орудие, которое делает их воинами ночных кошмаров. Вы меня понимаете? Я не умею вдохновлять. От убийцы, Гунт Мах, мне нужны глаза. Глаза, которыми он смотрит сверху. С его глазами я смогу победить.

Не дождавшись ответа, он продолжил:

– Вы говорили, что Матрона не в состоянии родить более сотни солдат Ве’гат. Но ваша мать родила пятнадцать тысяч. Вы думаете, на’руки понимают, на что идут? Вы заполонили мою голову сценами прошлых битв и ваших бесславных поражений. Неудивительно, что вы не верите в победу. Но вы ошибаетесь. Ваша Матрона была сумасшедшей? Возможно. Да. Достаточно сумасшедшей, чтобы поверить в победу и подготовиться к ней. Вы скажете: безумная. Я скажу: безумная, но гениальная. Гунт Мах, призовите Ши’гала. Он ведь теперь ваш? Он тоже не готов сдаться и не верит в фатализм своих братьев. Призовите его.

Молчание.

Геслер не мигая смотрел прямо в глаза Единственной дочери. Как будто играешь в гляделки с крокодилом. Смотришь и не шевелишься. Пока один не сдастся. Игра холодных мыслей, если это можно назвать мыслями, – настолько холодных, что яйца норовят сжаться и спрятаться где поглубже.

В голове зазвучал ее голос.

– Смертный Меч, твои слова были услышаны. Мы подчинимся тебе. Все мы.

– Нижние боги, – прошептал Ураган.

Калит, разинув рот, придвинулась к Геслеру.

– Внутри к’чейн че’маллей клубится тьма.

В ее взгляде удивление мешалось со страхом. Она видит, что я вкладываю в них ложную надежду. Боги, женщина, а чем, по-твоему, занимается командир?

Геслер подошел к одному из Ве’гатов, ухватился за выступ, похожий на луку седла, поставил ногу на стремя, которое вдруг туго обхватило ее, и запрыгнул солдату на спину.

– Приготовиться к маршу, – произнес он, зная, что его сейчас слышат все. – Мы не станем ждать, пока на’руки придут к нам. Мы сами настигнем их и вцепимся им в глотки. Калит! Последует ли за нами эта летающая крепость? Будет ли она сражаться?.. Хоть кто-нибудь знает?

– Мы не знаем, Смертный Меч. Мы думаем и надеемся. Что еще остается?

Ураган все пытался вскарабкаться на своего ящера.

– Эта штука мне сейчас ногу раздавит!

– А ты расслабься, – посоветовал Геслер.

В голове послышался голос Единственной дочери:

– Ши’гал приближается.

– Отлично. Тогда приступаем.