Шах, у которого потребовали ответа, пришел в ужас. Он надеялся, что вопрос с Триадой решен, и Царство, как и его самого, ждет покой и прежнее процветание, но известие о пропаже Старшего Гарвана, заставило его бояться, что выходцы из Гафастана все же за ним придут.
- Куда делся этот Гарван? - вопрошал Салбар, собрав в главном зале всех своих Советников. - Кто-то же должен знать!
Они сидели на подушках, цвет которых соответствовал занимаемому положению. Шах восседал на украшенной кистями подушке вышитого золотом шелка, все прочие - на простых зеленых.
- Никто не знает, - отозвался первый Советник. - Возможно, это было сделано специально и придумано заранее.
- Не может такого быть, - воскликнул шах. - Зачем им это?
- Лучше бы тебе, о шах, объявить Триаде войну сейчас, пока местные Гарваны не решили объявить ее тебе.
Советник знал о страхах Салбара и старался на них играть.
- Войну? Триаде? - шах вскинул брови. - Чтобы потом разбираться с Эрмегерном? Ну нет!
- Но шах, - возразил ему другой Советник, - если гафастанцы считают тебя виновным в пропаже их правителя, они ни перед чем не остановятся, чтобы...
- Хватит, хватит! - шах не дал ему договорить и замахал руками, будто старался отбиться от слов Советника, как от назойливых мух. - Все вон! Вон! Я сам решу, что мне делать и как мне распоряжаться своей судьбой.
Советники поднялись, поклонились шаху и спешно покинули зал.
Салбар, едва заметно покачиваясь на своей подушке, стал думать о том, что теперь делать. «Можно сказать Гарванам, что я к этому делу не имею никакого отношения, и жить спокойно дальше. Ну, может быть, дать им людей, чтобы поискали в пустыне. А зачем? Проще спокойно жить... Но кто знает, что у этих отреченных на уме!»
Он судорожно вздохнул. Раньше Салбар всегда мечтал стать шахом, занять место брата. Но, когда у того родился сын, первый и единственный из его детей, что выжил, Салбар расстроился, осознав, что править ему самому не суждено. А тут - такая удача - брат и его сын погибают. Несметные богатства, бескрайние земли Западного Царства - все теперь принадлежит ему, Салбару, люди славят его имя и падают перед ним ниц. Одного не учел Салбар: быть шахом значит одолевать свои страхи.
«Как же хорошо было в тени Орива!» - подумал он.
Двери зала скрипнули. Салбар невольно вздрогнул, но увидел одну из своих жен.
- Что ты здесь делаешь? Почему опять ходишь по дворцу без моего разрешения? Я прикажу высечь тебя за непослушание.
Разда лишь улыбнулась в ответ и приятным голосом произнесла:
- Любимейший супруг, я пришла просить, чтобы ты мне позволил съездить в Тенмунд. Я хочу навестить Изумрудную Атгю.
- Можешь ехать куда хочешь, - отмахнулся шах. - Только пусть с тобой едет кто-то из евнухов.
- Конечно, мой господин, - Разда поклонилась и собралась уходить.
- Стой, - окликнул ее шах. - Ты же выросла в Гафастане, наверняка знаешь, что собой представляют местные Гарваны.
- Знаю, - ответила Разда, разглядывая Салбара, - они могут сделать все, что угодно. Но если что-то им кажется неоспоримой волею Тид, они смиряются и отступают.
Она улыбнулась шаху и направилась к выходу из зала. Салбар смотрел ей вслед и, на мгновение забыв о Гарванах, думал:
«А она красива, эта Разда. Неудивительно, что Орив забрал ее из Гафастана, Да... - он усмехнулся, довольный, что такая драгоценность теперь принадлежит ему; но его радость угасла, как только на ум пришла мысль: - А что если она и есть причина всех бед?»
Он с тревогой посмотрел на двери, за которыми скрылась Разда.
***
Чужаки никогда не попадали за ворота Сердца Гафастана. И лишь однажды привычный порядок был нарушен: десяток воинов в красно-золотых одеждах Западного царства, во главе со всадницей в темно-зеленом бурнусе, улучив момент, ворвались в крепость. Они не нападали ни на кого, лишь растолкали бросившихся к ним караульных, большинство из которых были еще неопытными атгибан, и остановились на небольшой площади перед высоким зданием.
Всадница покрутилась на своем аргамаке, пытаясь понять, с кем из Гарванов заговорить. Тем временем на площади их появлялось все больше, спешно закрывали лица чистокровные, с удивлением смотрели на чужаков атгибан. Слышался звон извлекаемых из ножен сабель.
Из толпы вышел один: лицо его было открыто, хотя, судя по белизне кожи, это был чистокровный Гарван.
- Кто ты? - обратился он ко всаднице. - Зачем врываешься в нашу обитель?
Всадница откинула капюшон и ответила:
- Я - Разда, и Гафастан - мой родной город. А кто ты такой?
На наручах Гарвана не было никаких знаков, и невозможно было понять, какого он звания.
- Меня зовут Орм. Я Старший Гарван и по-прежнему требую ответа: по какому праву ты, Разда, шахская жена, врываешься в нашу обитель?
Разда заметила, как Орм едва заметно кивнул стоявшему рядом с ним атгибан. Через мгновение послышалось, как за Раздой и ее воинами закрылись двери Этксе. Разда вздрогнула: только теперь она поняла, сколь неразумен был ее поступок.
- Я могу делать то, что захочу: это мой город и я здесь под защитой шаха, - сказала она, по-прежнему думая о том, что Гарваны, наверное, ее убьют.
