Первую волна нападавших погибла почти мгновенно, испепеленная на месте потоком огненного дыхания. Поочередно ломая печати на свитках, я окружил себя кольцом пламени и отрезал сектантам пути к бегству оставшимися у меня огненными стенами.
— Вы думали, что загнали меня в угол, твари! Нет! Это вы сейчас заперты тут со мной и обречены ответить за свои злодеяния. — Преодолевая кольцо огня, на меня кинулась гончая. Опаленная магическим огнем, огромная тварь попыталась сбить меня с ног, целясь своей пастью в мою голову. Но недопрыгнув до меня совсем немного, чудовище замерло в воздухе. Смотря в глаза твари, я усилил нажим телекинеза, чувствуя, как под давлением моего заклятья хрустят и ломаются кости чудовища. Гнев и ярость, что сейчас бушевали в моей душе, придали новые силы не только огненной магии.
Оскалившись, я с удовольствием выдохнул поток пламени, превращая и без того подгоревшую тушу гончей в пылающий ошметок изломанной плоти и усилием воли, зашвырнул ее в первого порвавшегося мне на глаза красного колпака. Время обороны прошло, и сломав последнюю печать, я пробудил любимое боевое заклятье Вильгельма Звездочета.
Над поляной стремительно собиралась туча, в сердцевине которой разгоралось яростное пламя хаоса, годы назад заключенное в свиток талантом моего деда. Через мгновение, дневной свет померк и на головы сектантов обрушился поток огненных стрел, обращая теля бандитов в вопящие от ужаса и боли, живые факелы.
— Убейте колдуна, братья!!! И этот кошмар закончится!!! Именем нашего господина, повелеваю!!! — самый горластый из красных колпаков, прикрывшийся от огненных стрел куполом скверны, пытался организовать сектантов для последней, решающей атаки. Перехватив телекинезом одну из уцелевших тварей, я с силой запустил ею в вожака. Вращаясь и скуля туша чудовища, размерами не уступавшая хорошей лошади, врезалась в пузырь скверны, сминая колдовской барьер и того, кто несколько мгновений назад пытался кричать и повелевать…
Через крики паники и стоны боли, до моего слуха донесся треск дерева. К поляне приближалось нечто огромное. Воздух наполнил нестерпимый запах скверны, знакомый мне по схватке на речном берегу. Чудовище, сотворенное Хромцом, с каждой минутой сокращало дистанцию между нами. В этот раз не так быстро, как там на вольных просторах баронств, видимо не способное развить такую же скорость в густых зарослях Темнолесья. Но в любом случае, времени, до его появления оставалось совсем немного.
Сотворив разом пятнадцать стрел хаоса, и опустошив запас простых заклятий огня, я тщательно выбирал цели для ударов. Первыми пали оставшиеся гончие. Эти твари, были слишком быстры и опасны, для того, чтобы оставлять их за своей спиной. Оставшиеся пол дюжины стрел, нашли свои жертвы в красных колпаках. Простое защитное колдовство было неспособно остановить мою магию, наполненную силой стихии перемен. Выжил всего один колпак, вокруг которого замерцало багровое сияние, видимо заклятья сопротивления пламени.
Повинуясь моей воле, Буба поглотил кольцо огня, пополнив свои внутренние резервы. Коготь занял уже привычное место в моей руке, озаренный всполохами пламени хаоса от пробужденных стигм. Я сорвался с места, устремившись к последнему из предводителей сектантов, на ходу уклоняясь и нанося смертельные удары в ответ, словно обезумевшим от боли и ярости сектантам, пытавшимся преградить мне дорогу. Я давно перестал вести счет жизням, отнятым мной у рабов Нечистого, решив не останавливаться до тех пор, пока не очищу эти земли он их омерзительной скверны.
Колпак вскинул костяной жезл, направив его в мою сторону. С его навершия сорвалась россыпь темных капель на лету превращаясь в оскаленные пасти чудовищ. Буба резко повысил температуру огненного ореола. Отблески пламени стремительно меняли цвет, с каждым мгновением, сменяя оранжевые и желтые тона на все более яркие белые оттенки. Хищные духи, материализованные скверной, накинулись на меня со всех сторон, но лишь бессильно зашипев, мгновенно испарились, соприкоснувшись с моей пылающей аурой.
Стремительный выпад, и коготь пробивает защитный покров колдуна, и проникает прямо в глазницу, навсегда прерывая его жизненный путь. Купол скверны, лопнув, словно мыльный пузырь, оседает на землю зловонной, бурой лужей. Скверна, повинуясь чьей-то воле, словно живое существо устремляется к тому месту на опушке поляны, откуда вся громче доноситься звуки рвущейся ко мне твари.
