Сокол рано стал взрослым. И рано перестал мечтать. Фантазии редко воплощались. Они ничто по сравнению с проблемами и реальной жизнью, которая вечно подкидывала немыслимые испытания, не предназначенные для детского разума.
Соколу была чужда любовь. Его редко посещали радость и любые другие положительные эмоции, свойственные любому, кто жил в нормальных условиях. И потому он возненавидел все семьи, все счастливые пары, всех детей, которые не знали, что значит улица. Он возненавидел нивров просто потому, что наивно полагал, будто они виноваты во всех его печалях. Ведь они обладали силой, верно? Они могли изменить Солфас. Они могли сделать столько полезного, но вместо этого бездействовали. Спрятались в свои панцири и начхали на всех.
Почему всё было так несправедливо?
— Надо Медее всё же помочь.
Не успел оуви сказать что-то благоразумное, как Сокол уже пошёл к Лиднер и Делеану. Тяжело вздохнув, Стриго засеменил следом — в качестве подстраховки, чтобы его спаситель не нарвался на новые неприятности. Всё же люди вечно что-то вытворяли, после чего долго корили себя за собственную глупость.
— Вы, мистер, упомянули Короля нашего, — Сокол, протиснувшись между Медеей и Делеаном, дружески и расслабленно положил на плечо нивра руку. — Это из-за него вы лишились сил, что ль?
Делеан презрительно скривился, взял кончиками изящных бледных пальцев ладонь Сокола и небрежно убрал её от себя. Посмотрев на него крайне долго и, очевидно, зло, он поправил волосы и перевёл всё внимание на неровную дорогу.
— Удивительно, как заносчивое и горделивое человеческое отребье не поделилось с остальными своей Великой Победой над такими ужасными созданиями, как мой народ.
Вся речь Делеана сквозила ядовитым сарказмом и желчью, режущей уши даже самого наивного. Стриго, например. Сокол в свою очередь почувствовал себя неловко от подобного обвинения, будто именно из-за него наступила так называемая Великая Победа, погубившая нивров.
— Слушай, тебе надо расслабиться. Если ты думаешь, что все люди принимали участие в ваших непонятных распрях, то это не значит, что всё в действительности было так, — Сокол мило улыбнулся и поднял руки, чтобы показать, что он не настроен враждебно. — Я не в курсе, что знают мои спутники, а что нет, но я никогда не увлекался политикой. Серьёзно. Я хочу мира всему Солфасу. Не более. И мне очень жаль, что твою, э-э, стражу подкосило. Это не наша вина. Если бы не вы, то они бы напали на кого-то другого. Им абсолютно плевать, кого грабить.
Делеан остановился и издевательски медленно повернул голову. Все его движения больше не были изящными, они были хищными и опасными. Сокол сглотнул, когда заметил, как золотистые глаза нивра, ставшие ещё у́же, изучали его.
— Мы не переходили на столь бестактное обращение.
— В нашем обществе привычно обращаться на «ты», — вмешалась Медея, дабы спасти шкуру Сокола. — Это не показывает бестактность. У некоторых даже «вы» звучит оскорбительно.
Делеан заметил Лиднер, и теперь ей предстояло почувствовать себя ничтожеством.
— К вышестоящим в вашем нелепом Королевстве вы так же обращайтесь? На «ты»?
— Нет, но…
Нивр, призывая заткнуться, поднял указательный палец.
— Я не желаю слушать про ваши отсталые привычки. Мы с вами не союзники, а временные и вынужденные попутчики. Поэтому было бы просто замечательно, если бы вы усвоили столь лёгкий урок своими мозгами и прекратили бы трепаться за моей спиной. Благодарствую.
Нивр заметно ускорился и в который раз оставил позади ошарашенную Медею, возмущённого Сокола и расстроенного Стриго.
Ахерон, впрочем, радости тоже не выражал, и Сокол впервые его прекрасно понимал.
— Я согласен, — нарушил он напряжённое молчание. — Если так продолжится, я преподам этому кретину персональный урок этикета. Потому что меня откровенно корёжит от того, как эта тростинка на ножках обращается с теми, кто ему помог. Король ему, видите ли, насолил. Вот проблема века!
— Сокол, успокойся.
— Да ты что, Медея! Как я могу быть спокоен, когда нас унижают? В открытую!
— Я к нему не питаю тёплых чувств, но, может, на то есть причины. Весомые. Он же у чужаков. Я бы тоже агрессировала на всех.
— Ты вообще в курсе про всю эту историю с Королём?
— Нет. Мой отец, возможно, что-то знал, но он никогда не делился со мной. Сейчас начинаю жалеть, что не просила на ночь рассказывать политические сказки.
Сокол вяло посмеялся. Единственный, кто мог знать всю историю с этой враждой — это дух. Однако и он был тем ещё принципиальным гадом, который навряд ли так просто чем-то поделится.
— Идите за ним. Я догоню.
— Мой с-спаситель?
— Я быстро.
— Твои «я быстро» заканчиваются печально, — Медея скрестила руки на груди.
— Да мне всего лишь сбегать в кустик! Если вы такие извращенцы, конечно, то за мной, но тысячу раз подумайте, прежде чем решитесь.
— О Сущий, Сокол! Сам ты извращенец, — Лиднер отвернулась от наёмника. — Кошмар какой. Я не хотела знать этих подробностей.
