Наметив первоочередные задачи, Даст разлёгся на одеяле, запрокинув руки за голову. С ночного неба на него смотрели крупные звёзды. Они были такими близкими, что казалось, протяни руку и дотронешься. Ветерок ласково трепал ветви деревьев. Сбоку потрескивал угольками угасающий костёр. За ним выводил громкие рулады спящий Ковбой. Было слышно, как где-то неподалёку чесал о ствол дерева свой бок дурын. Фельдъегерю вдруг захотелось, чтобы эти мгновения тепла и покоя длились и длились, теряясь в бесконечности. Но Даст усилием воли прогнал минутную слабость. Завтра он вернётся к своим непосредственным обязанностям. После вынужденного перерыва вновь приступит к спасению Империи.
9.
Утром приступить к спасению Империи у Даста не получилось. Они с Ковбоем собирались завтракать, когда к их костру из зарослей сакурии вывалился мерлин. Явно из тех, кто без определённого места жительства. Это было заметно по его одежде. Когда-то чёрный камзол от длительной носки вытерся и приобрёл грязно-серый цвет. Обязательный для всех мерлинов лиловый плащ тоже был заношен и в нескольких местах заштопан размашистыми стежками. На ногах стоптанные башмаки, на голове какая-то бесформенная панама с обвисшими полями. В руке посох. На перекинутой через плечо верёвке сумка из грубого холста. На тонком ремённом поясе висят наполненные чем-то холщовые мешочки.
Мерлин был молод. На вид едва лет за двадцать. Длинные волосы грязноватыми патлами спадали до плеч. Но лицо гладко выбрито. Смотрит весело. Видно, ещё не растерял оптимизма, несмотря на жизненные неурядицы.
— Называйте меня Бродягой. Я не против. Меня все так называют, — представился мерлин. — Присесть-то можно? Или прогоните? Если что, я привык. Только очень сильно есть хочется, — выразительно глядя на приготовленные к завтраку ржаные лепёшки с сыром, признался он.
— Давно бродяжничаешь-то? — сделал приглашающий жест Ковбой.
— Как с третьего курса выгнали, — принимая от него лепёшку, ответил мерлин. — Кому нужен маг-недоучка.
— А выгнали за что? Учился плохо? — предположил Даст.
— Нее… За еретизм, — Бродяга с жадностью вгрызся в лепёшку. — Я сказал, что наш мир круглый и вертится, — прожевав, добавил он. — Но в ректорате же одни ортодоксы засели. До сих пор утверждают, что мир плоский. Как эта лепёшка! — фыркнул он и благодарно кивнул, забрав из рук Ковбоя жестяную кружку с цикорным кофе.
— Сам додумался, что круглый?
— Почему, сам? — Бродяга удивлённо посмотрел на Даста. — За Барьером видел. С орбиты. Когда на практикуме по геоцентрическому устройству мира там были. А он гелиоцентрическим оказался. Мир, в смысле.
— За Барьером?
— За Барьером. А что тут такого? — опять удивился Бродяга.
— А далеко отсюда до Барьера?
— Не знаю. Ещё кофе можно? — Бродяга протянул Ковбою опустевшую кружку. — Спасибо. А сырную лепёшку? Нет больше? Жаль. Очень они у вас вкусные… Расстояние тут не главное, — повернулся он к Дасту. — Потому что Барьер находится в Безмирье, а Безмирье хоть и находится рядом, но далеко очень. И попасть туда можно только с помощью Верховного Мерлина. Его посоха.
— Рядом с чем? — не понял фельдъегерь. — И далеко от чего?
— Со всем и всегда, — ответил Бродяга. — И далеко тоже ото всего. И тоже всегда. Вижу, что не понимаешь. Никто не понимает. Прими, как есть. А тебе Барьер зачем?
— Просто спросил, — не стал вдаваться в подробности Даст.
Такого он не ожидал. Понимал, конечно, что какое-то время придётся потратить, чтобы добраться до Барьера и был готов к этому. Но теперь его первоначальный план не годился. Теперь Дасту необходимо было не только незаметно пробраться во дворец и как-то заставить Верховного Мерлина вернуть секретный пакет. Надо, чтобы тот ещё согласился отправить его в Безмирье к Барьеру. Задача усложнилась, став практически невыполнимой. Но долг перед Империей требовал её выполнения. Выбора у Даста не было. Зато было над чем задуматься.
— …могу порчу от дурынов отвести, надои повысить, — вернул его в реальность голос Бродяги.
— Это не к нам. Нам порчи с надоями не надо. Вот сельчане скоро сюда придут, им свои надои с порчей и предложи, — отказался Ковбой.
— Нее… так не пойдёт. Ведь меня не они, а вы накормили. Долг платежом красен. Может, вам отравить кого надо? — с надеждой спросил он. — У меня яды хорошо получаются. Не хуже лицензионных. Вы подумайте, не торопитесь. Вдруг вспомните. Не бывает так, чтобы врагов у вас совсем не было. По себе знаю.
— И многих ты уже отравил? Врагов своих? — рассеяно, всё ещё занятый своими мыслями, поинтересовался фельдъегерь.
— Нее… Нам использовать служебное положение в личных целях строго запрещено. Если узнают, диплома лишить могут. Хотя, у меня и так его нет, — весело заметил Бродяга. — Хорошо тут у вас! — оглядевшись, сладко потянулся он. — Сытно и спокойно. Торопиться мне некуда, поэтому я тут с вами немного поживу.
— Поживи, если хочешь. Не жалко. Места хватит, — разрешил Ковбой, набивая свою трубку табаком.
— Вредная привычка, — глядя на него, заметил Бродяга.
