Пыльные перья полностью

Домовой стоял молча, он всегда был неумолимо суровым, наверное, вместе с этим Центром он видел слишком много и разучился улыбаться. Его дочь, беспокойная юркая Игла, не была на него похожа вовсе. Огонь был кряжист. И могуч. И будто с трудом помещался в комнате, хотя Саша могла бы поднять его на руки: он был размером с небольшую кошку. Если бы посмела. Огонь был… великим. И теплым. Мог обогреть весь дом, а мог обратить в угли.

Когда домовой увидел человеческую девушку, глаза у него блеснули, не ласка и не любовь – их тень, она для него была что тот же малыш, которого нужно беречь.

– Сашенька, наконец. Я здесь, чтобы предупредить. Валентина, Гриша и Марк отсутствуют. У нас гость. Он должен передать тебе ключ от Центра.

Ключ от Центра?

Саше показалось, что потолок над ней качнулся и приготовился обрушиться всей громадой ей на голову.

Ключи от Центра не передают просто так. Ключи – это никогда не просто так. У Саши ключей не было очень давно, с тех самых пор, как их дом сгорел.

Ключи не передают просто так. Только если знают, что, где бы они не были – главы Центра, – они в этот самый Центр могут не вернуться. Сашу тошнило. Чтобы не упасть, она вцепилась в спинку рядом стоящего стула.

Саша развернулась резко, почти шипела, ей было неважно, что это за гость, ей было неважно, почему Валли доверила ему ключ, ей было неважно.

– Вы. Вы должны знать, где они. Скажите мне!

Он сидел на месте, которое обычно занимала Валли, Саша рассматривала его ошарашенно: стакан с янтарной жидкостью в его бледных длинных пальцах. Он музыкант? Кожа бледная, и сам он, начисто лишенный возраста. И поза, расслабленная такая, будто он в этом пространстве находился всю жизнь. Саша узнала его. Средний рост, он был худой настолько, что смерть могла бы с ним стукаться костями, но это все равно было бы похоже на музыку. Медные волосы и разные глаза: голубой и черный почти. Тот, что видел абсолютно все.

– Я вас видела. Вы на маскараде ссорились с Иваном. А после исчезли.

Он не улыбался – это тень усмешки, едва тронувшая губы. Он чуть склонил голову.

– Мы не ссорились, у нас с Иваном много незаконченных дел. Меня зовут Ной, я ведун, ведьмак – называй как угодно. Мы с Валентиной старые друзья, поэтому она доверила мне передать тебе ключ прежде, чем ты бросишься на меня еще и с этим вопросом.

Саша чувствовала себя настырным ребенком перед его древностью, перед его не тронутым годами лицом хищного животного. Она все ждала, пока он оскалится, а он наблюдал за ней, как наблюдают за крайне интересным экземпляром, новым видом зверюшки, случайно угодившей в капкан. Саша внутренне полыхала, не соглашалась, ее отражение в стакане Ноя отливало золотом, ему бы утонуть, но оно только больше искрило.

– Я не брошусь на вас с новым вопросом. Пока вы не ответите на первый. Где они?

Движения у него были плавные, такие красивые, что ни один здравомыслящий человек не заподозрил бы его в… человечности. Саше от этой формулировки было не по себе. Заподозрить в человечности? Кто мы, в самом деле, такие, что начинаем друг друга подозревать в этом? Ной деликатно отставил стакан в сторону, не раздалось ни звука, подцепил что-то со стола. Саша узнала ключ безошибочно, старый и тяжелый, он качнулся на цепочке в его пальцах и не оказал сопротивления. Саша видела его множество раз, но не знала ни как он ощущается в руках, ни его вес, ни текстуру – ничего. Это только для главы Центра.

Ной говорил тихо, будто пытался успокоить, в его голосе – множество лет; и этот еле уловимый тон, который мама использовала, рассказывая ей сказку. Саша застыла, ей бы отвести взгляд, но само его движение успокаивало ее не меньше.

Он остановился совсем рядом.

– Сначала ключ. Валентина пригласила меня утром для консультации. И просила передать тебе этот предмет. На случай, если что-то пойдет не так. Береги его, хорошо?

Он набросил цепочку ей на шею. Саша ждала незнакомой тяжести, ждала, что цепочка будет холодной, но ключ лег ей на грудь как влитой, прильнул к коже, теплый, почти горячий. И замер, будто прислушиваясь к стуку ее сердца. Кто ты, девочка? Саша почувствовала себя чуточку больше. Чуточку сильнее. Я твой хранитель. И ты последуешь за мной повсюду. Она не улыбалась, когда подняла взгляд на (не)человека с разными глазами.