– Вы знаете, что выдает в вас беса? – Это, наверное, было бесцеремонно, но Саше было абсолютно плевать, ей нужен был ответ, прямо сейчас, до нетерпеливого зуда в пальцах. Немедленно. Он наблюдал за ней – легкий намек на искорки в глазах, явно приятно пораженный, – и она знала, что он будет слушать. Именно поэтому. Ему было любопытно, потому она продолжила: – Вы ненавидите прямо отвечать на поставленный вопрос. Потому я напомню его еще раз: где Валентина и мальчики? А еще любопытство у вас кошачье. Бесы всегда там, где любопытно. И Валли вам, должно быть, сильно доверяет. Благодарите ее и благодарите Огня, иначе я бы на вас бросилась.
Бравируй сколько угодно, но слабые дрожащие колени не спрячешь.
Саше показалось, что она слышит довольное хмыканье Огня, и она не помнила, чтобы он вообще был ею доволен. Избалованная капризная девчонка, ей оказана честь, а она смотрит на нее как на наказание.
Ной издал короткий мягкий смешок.
– Тебя хорошо учили, не так ли?
Саша немедленно разобрала негромкое ворчание Огня и торопливо прикинула, не подставила ли она этой «мудростью» Иглу. Ной продолжал, у него голос – тот, что говорит сразу с сердцем, давая ушам отдых:
– Твои друзья наконец нашли стоянку колдунов. Сейчас они там. Я здесь по просьбе Валентины – заговорить оружие и передать тебе ключ. У Центра всегда должна быть голова, а у ключа – бьющееся сердце.
Ключ, дремавший на груди, разнеженный в ее тепле. Ключ, помнивший руки Валли. Саше было дурно и муторно, перед глазами плыло. Он подхватил ее за локоть легко, Саша отметила это автоматически, он не коснулся голой кожи, держал за одежду, и она сердито помотала головой.
– Я в порядке! Они что, пошли одни? У нас здесь половина Москвы, а они пошли туда втроем? А вы почему не там? Если вы такой могущественный? Как это возможно?! – Она высвободила руку. Пламя рождается глубоко внутри, по центру живота, и только после этого поднимается вверх, снося все на своем пути. Саша сверкала глазами бешено, воплощенная ярость в маленьком и по-человечески хрупком теле, она вроде бы чувствовала, что на нее смотрят. А вроде бы это не имело значения, ключ у нее на груди впервые показался спасительно прохладным.
Ноя никто в здравом смысле не назвал бы красивым, но оторвать от него взгляд было решительно невозможно: это в том, как он склоняет голову, в движении его длинных пальцев, в том, как освещение путалось в его медных волосах. Он появлялся в комнате, и остальной мир становился всего лишь декорацией.
– Виктор и Иван не оказали содействия, поскольку, цитирую, нужно официальное распоряжение из Москвы, чтобы они могли вмешиваться в дела на вашей территории.
Саша видела, как кривится у него рот – жесткая презрительная линия, она знала такое выражение на лице у отца, у Марка и даже у Грина. Если долго гладить пальцами, все может пройти. Она знает, она проверяла. Так почему ей казалось, что о Ноя она только сломает пальцы, сотрет кожу до кости, если попытается дотронуться? Он нравился ей сейчас чуть больше, скованный тем же отвращением, что гуляло у нее по венам.
– Подлость. Это их содействие? Это чушь, Виктор и есть Москва, ему не нужны бумажки. – Она не боялась смотреть ему в лицо, а, может быть, стоило бы. Ведь если слишком долго смотришь в лицо времени, можешь потерять свое собственное. – А что вы, всемогущий ведун?
Если ты не боишься смотреть на время, то время уж точно не боится смотреть на тебя. Саша чувствовала его взгляд кожей, и ей казалось, что ни дня своего существования Ной не был бестактным. Взгляд мягко коснулся волос, нырнул в глаза без страха, по щекам и по губам провел почти ласково, будто пытаясь успокоить, мазнул по ключу и только после этого вернулся к ее глазам снова.
– Ты тот же тигренок: бросаешься, а на лапах еле стоишь. Ты ведь знаешь, что я не обязан перед тобой отчитываться?
Саша знала. Знала болезненно, иррациональным чувством испуганного ребенка, который всю жизнь только и боялся, что его снова оставят одного. Саша провела пальцами по ключу, собралась с огромным усилием воли.
– Знаю. Но я хранитель ключа. И вы мне не откажете. – Она сглотнула, пальцы помнили ключ, она теперь знала его вес и форму. – А еще мне просто нужно. Пожалуйста. Почему вы не пошли с ними? Эти колдуны… Они просто ужасны.
