— Все в порядке, — едва выдохнула я. — Просто… у меня — гости.
— Гости? — Петрович скептически поднял бровь. — А соседка говорит — воры. Двое. С топором. Через ограду лезли…
— Да какие воры! — морщится Архип. — Я ж свой! А что через ограду, так… Вас не касается. Людмила меня пригласила, все остальное — наши с Людой дела.
— Свой?! — ахнула Марфуша. — Так вы, значит…
Смотрит на меня и на Архипа, в глазах явно читается недовольство, что такой ладный мужик мимо нее прошел, и нездоровое любопытство — поскорее узнать все-все подробности.
— Нет, ничего это не «значит»! — перебила я.
Но было уже поздно.
Все.
Завтра по всей деревне пойдет:
— Так заявление писать будете, Людмила? — зевнув, интересуется участковый.
— Какое заявление? Вы лучше, вот… С соседкой побеседуйте. Как-никак, ложный вызов! — перевела тему.
— И то верно. Марфуша, пойдем. Оформляться будем!
Еле выпроводила Петровича, который уже поглядывал на Марфушу с интересом.
— Может быть, договоримся? — пролепетала за порогом.
Вся деревня знала, что Марфуша настаивала отличную водку на клюкве, еще и продавала не только в деревне.
— Может быть, договоримся, посмотрим, — отзывается участковый.
Вроде бы с ними — все.
Лишь бы не сболтнула Марфуша лишнего, но, кажется, слухов все равно не избежать. В этой деревне развлечений маловато, люди сплетнями спасаются от скуки.
Как только дверь закрылась, я развернулась к Архипу и со всей злости ткнула его в грудь:
— Пошел вон, насильник!
Он аж удивился натурально:
— Что?!
— А то! — шипела я. — Кто тебе разрешал лазить ко мне в окно?! Кто разрешал меня… трогать?!
Архип, скрестив руки под мощной грудью, усмехается:
— Ты сама не сопротивлялась. Текла, подмахивала… Я тебя только чутка приласкал, а твои ножки сами приглашение выписывают пристроиться между ними — раздвигаются.
— Молчи! Это было не так!
— Да у меня все плечо в твоих укусах и засосах, — хмыкнул он. — Хочешь, покажу?
И показал.
Продемонстрировал багровый, наливающийся лиловым след на плече.
То ли укус, то ли засос.
— Знойная ты дама, Людмила.
— А-а-а-а! — завыла я и схватила первый попавшийся предмет.
Оказалось — тапок.
Я швырнула им в наглого соседа.
— Пошел вон! Не то снова Петровича позову и уже другое заявление писать будем.
— Да больно напугала, я весь дрожу.
Однако Архип отступил.
От тапка, брошенного в него, мужчина ловко уворачивается, но на пороге все же задержался:
— Ладно, Люда, кайф нам обломали. На сегодня — отбой. Но завтра вернусь.
— Не вздумай! Я тебя не пущу.
— Ага, — он подмигнул. — Только окно не забудь держать немного приоткрытым и трусы надень покрасивее. Мужчины, знаешь ли, глазами любят.
Вот подлец.
Еще трусы ему надевай покрасивее.
Чтобы. что?
Чтобы он их порвал, как первобытный человек?
Так-то у него манер вообще нет!
И, прежде чем я швырнула в него вторым тапком, Архим скрывается в темноте.
Вот… подлец!
Но, что самое гадкое, какой-то части меня захочется оставить для него окно немного приоткрытым.
Людмила
На следующий день возле дома Архипа — целая ярмарка тщеславия.
Иначе это шествие всех незамужних и одиноких женщин деревни назвать не получается.
Сплетня дяди Митяя сработала даже лучше, чем он рассчитывал. ТАкое ощущение, что к нам и из соседнего села одинокие женщины подтянулись.
То одна притащит Архипу сметану, то вторая — молоко парное, то третья — пирожки с капустой, третья совета просит, четвертая предлагает услуги — уборщицы и не только.
Шепотки, разговоры, высокий, звонкий или, напротив, приглушенный грудной женский смех.
Целое паломничество!
И все разукрашенные, разодетые, будто на смотрины собрались.
От шестнадцатилетней Дуняши до семидесятилетней Агафьи — все туда же, к местному герою.
Звезда сегодняшнего дня!
А этот… все подарки и знаки внимания принимает.
Улыбается, благодарит, даже подмигивает кому-то. А в мою сторону — ноль внимания.
Нарочно, что ли, держится так, что я его из своего двора вижу и слышу все, что происходит.
Но ни одного взгляда — в мою сторону.
Щиплю траву на заросших тропинках.
От злости сорняки летят во все стороны. Пот ползет по лицу и зависает на кончике носа.
Ну и не надо! Подумаешь, дефицит.
Но вот что бесит по-настоящему — так это то, что во всей деревне несколько дней подряд — только и разговоров, что об Архипе.
Пересуды на каждом углу.
Особенно у местных магазинчиков: бабы взахлеб обсуждают, мужики морщатся.
Но не все.
Кое-кто рассчитывает и работу перехватить, кто-то: просто в долг взять…
Будто больше в этой дыре ничего интересного не происходит.
Может быть, и так, конечно.
Мой приезд тоже в свое время ажиотаж вызвал, но не такой, разумеется. До уровня Архипа я не дотягиваю и слава богу, мне все эти сплетни не нужны.
И вообще, бесит, что Лужников — мой сосед.
Глаза бы мои его не видели!
***
