А потом, через пару дней, я столкнулась с одной из «поклонниц» Архипа — Зинкой, местной главной «звездой» .
Причем, звезда — не потому, что она чем-то примечательная и особенная, но потому что рифмуется со всем известным словом и до мужиков — голодная.
Когда я забежала в хозяйственный магазин за моющими средствами и побелкой, она внимательно меня разглядывает, будто я ей должна миллион, и бросает:
— Говорят, ты Архипу глазки строишь, — кривится, подбоченившись. — Я тебе так скажу, Людка… Приезжала ты в нашу деревню часто, и некоторые тебя за местную считают. Но учти, я не из их числа. Для меня ты — просто очередная залетная городская… фифа. Жизни нашей не знаешь, нравов — тоже.
— Это ты к чему?
— Да к тому! Между мной и Архипом лучше не встревай!
Я моргнула от неожиданности, вот это претензии!
Она гордо подняла подбородок.
— Я с ним по молодости романы крутила, когда тебя еще даже в проекте не было.
Это она, конечно, перегнула: Архип старше меня, но не настолько же…
Ой, да плевать, вообще, сколько ему лет.
Меня просто раздражает, что какая-то деревенская матрешка решила, что может со мной в таком тоне разговаривать и условия ставить.
— Мы, — продолжает она, смакуя. — Не один сеновал потрясли! Мой он. Поняла? Сама судьба вернула его в родные края. Чтобы мы снова были вместе. Так что нечего тут на него вешаться.
Я чуть не поперхнулась.
— Ой, извини, — натянуто улыбнулась я. — А я и не знала, что он у вас колхозный жеребец. Прямо нарасхват!
Зинка покраснела, но не сдалась:
— Ты в городе, может, и красавица, а тут — не прокатит!
— Да ради бога! — махнула я рукой. — Он мне и даром не нужен!
Зинка хотела еще что-то добавить, но вдруг заулыбалась и приняла такую позу, чтобы грудь выкатить вперед, а задницу, наоборот, назад отклячить.
Я сначала не поняла, что случилось, а потом… мимо меня протискивается…
Тот самый, кого я назвала колхозным жеребцом.
— Дай пройти, — задевает меня плечом. — Или тебе тоже… — зыркает горячо. — Гвозди нужны?
Я не смогла ничего сказать в ответ, только зубы стиснула.
Архип же насыпал в коробку аж полведра гвоздей и прошел на кассу.
Зинка посмотрела на меня и тихо рассмеялась.
— Не нравишься ты ему, видела, как он скривился при взгляде на тебя… А мне, между прочим, улыбнулся и так горячо подмигнул, ох!
Вот же глупые деревенские бабы!
Я рассердилась и вышла из магазина, пошла обратно.
И только у калитки поняла, что так ничего и не купила, ушла с пустыми руками.
Злюсь: о чем я думала?! Или, вернее, о ком!
Как будто мне правда интересен этот… этот…
…Ну ладно, может, чуть-чуть интересен.
Но никому не признаюсь.
Архип
Несколько дней прошло с момента попытки пробраться в святая святых — между сладких бедер соседки.
Несколько дней упорного игнора, демонстрации напоказ, а она — черт, как будто леди железная, не сдается.
Еще и колхозным жеребцом обозвала, фифа!
Заноза городская.
И до чего гордая и упрямая, аж зло берет.
Видно же сразу: не справляется.
Не выходит у нее порядок в старом доме навести. Там крепкая мужская рука требуется, а не вот эти рюшечки-цветочки.
Но упрямая Людмила не сдается, шуршит от рассвета и до заката. а потом все окна запирает крепко. Можно, конечно, и поиграть в домушника, но что-то меня останавливает от подобной наглости.
Или зря я тоже на принцип пошел?
Может, и не стоило так сразу — в трусы.
Но меня как будто перемкнуло: тушите свет.
Жизни нет, хочу эту бабу.
На нее так стоит, что аж яйца звенят, как колокола.
Тело зудит, кожа горит, из мыслей змея не выходит.
И до чего аппетитная, звездануться можно!
С утра стало в порядке вещей передергивать под ночные фантазии, но надолго не помогает.
Прибор все равно стоит колом, весь в мыслях о ней.
О Людке.
Вспоминаю, какая она сочная между ножек, как дрожала под моими пальцами. Какая у нее грудь — большая, упругая, в ладонь так и ложится. Член аж дымится, чувствую ее даже на расстоянии, как будто ее персональный запах въелся в кожу и не выветривается.
Хочу ее.
Так, что аж кроет…
Видел сегодня — в растянутых трениках, босиком, волосы пучком, без этого городского макияжа.
Стояла задом к верху, полола грядки.
Меня аж скрутило, в штанах все разбарабанило.
Опустил руку, потянулся к дымящемуся агрегату, стоя у окна на втором этаже.
Стиснув зубы, запустил руку в трусы, сжал член, принялся гонять, фантазируя, как подхожу сзади, обхватываю эти бедра и толкаюсь-толкаюсь…
До упора.
С разгона!
Не щадя…
Член бы в ее узкой дырочке кайфовал, как на райском отдыхе…
Надолго меня не хватило, кончил обильно, стиснув зубы.
Небольшая эйфория, а потом — откат и злость: что, я, пацан, на женщину втихушку дрочить?
Шаги делать надо.
Или просто с другой перепихнуться?
Тут кандидаток — хоть отбавляй, но взгляд сам к ней льнет, как намагниченный.
Пусть без ярких нарядов, но все равно манкая, зараза.
Впервые меня на такие формы потянуло — не на худышек с накачанными губами, а на нее, с ее крутыми бедрами и грудью, от которой слюнки текут.
И ведь я точно знаю, что я ей тоже по вкусу пришелся.
Чувствовал это.
Притяжение на грани невозможного, отклик каждой клеточки тела, биение сердца, запах…
Сладкий, влажный зной…
