Не идут из головы слова о том, что нужно бы мне счёт сделать. А ведь в сети тоже можно зарабатывать. Не в местной, в общей. При условии, что на Тарине это не запрещается и не контролируется. Копейки, конечно, да и не выведешь с виртуального счёта без документов, но хоть что-то. Хоть цветы ей купить.
О чём я думаю, краснею, какие цветы, на букет, как у Селия, и за год не заработаю. На что эти гроши могут здесь понадобиться. За сетевик тоже не скоро удалось бы вернуть. Да и вообще, от одной мысли, что в любой момент всё может оборваться, а я — оказаться чёрти где, в чужом доме, у новых хозяев… руки опускаются.
Столько обещала, что не продаст, так хочется верить. И всё равно липкий страх каждый раз накрывает с головой, и чем дальше, тем невыносимее мысль о самой возможности. Откуда мне знать, в какой момент и по какому поводу решишь передумать?
Всё-таки нужно будет что-нибудь поискать. Хоть мороженое оплатить.
Тали сидит в своём сетевике до вечера, успеваю и в зале позаниматься, и ещё раз комбайн запустить. Так тянет позвать её, но хотела бы — сама бы вышла.
Тамалия
Следующий день проходит в каком-то странном вязком состоянии. Мы ходим, разговариваем, вроде как обычно, стараемся улыбаться, но чего-то не хватает, и не могу больше себя останавливать, ещё немного — просто не выдержу, полезу выяснять, в чём же, чёрт возьми, дело, полезу обнимать, мне этого до зубной боли хочется…
Занятия в спортзале стараюсь разносить по времени с ним, хотя иногда просто мечтаю позаниматься вдвоём… Надоели эти запреты!
Вроде со всем уже разобралась, даже музейный фильм пересмотрела — ничего нового в нём не обнаружила. Могу позволить себе отдохнуть, забрасываю сетевик в сейф, даже на звонки отвечать не хочется. Хорошо, что никто и не звонит. Тишина. Ещё бы понять, что с Антером происходит. И происходит ли, может, это всего лишь мои домыслы? А он себе отдыхает, ни о чём не думая: спокойно, и ладно. Отдыхай, мой хороший. Ты честно заслужил.
Вечером лежит в гамаке, и кажется, всё на свете отдам, чтобы ещё хоть раз полежать там с ним!
Не могу смотреть на него из окна, господи, как же я хочу к нему.
Не выдерживаю. Выхожу, сажусь на веранду. Нужно было окошко захватить, поискать наконец-то какой-нибудь обеденный уголок.
— Госпожа? — замечает, поднимается. — Что-нибудь нужно?
— Отдыхай, — говорю. Но он уже успел встать, посматривает то на меня, то на гамак.
— Вы, может, тоже хотите полежать?
Чёрт, и что ему ответить? Сказать, что не хочу — так и предлагать не станет. Сказать, что хочу — приказом сочтёт или вообще место освободит…
— Кто первый занял, тот и молодец, — смеюсь. Улыбается.
Антер
Смотрю на неё, чего же ты ждёшь от меня? Конечно, положено госпожу уложить и самому на земле пристроиться, но ведь не приказывает, сидит на ступеньке, улыбается… Так и будешь дурак дураком стоять?
Чёрт, как же мне хочется ещё раз тебя обнять, с тех пор, как вернулась, ни разу не попыталась, я уже не знаю, что ужаснее, когда мне тебя нельзя обнимать, или когда ты сама ко мне не прикасаешься, как же мне этого не хватает… И вообще впервые ко мне вышла, я же дождаться не мог. Не отпущу теперь.
— Я уже много лежал, — говорю, ругаю себя, думаешь, она тебя останавливать будет? Не мечтай… Всё-таки рискую предложить: — Могу подвинуться… если вы не захотите насладиться в одиночестве.
— Да разве бывают наслаждения в одиночестве? — смеётся. — Наслаждение вдвойне приятнее, когда есть с кем разделить.
— Это точно, — улыбаюсь. Странно как-то, поднимается, подходит, будто и не хозяйка вовсе, будто переживает, а не имеет полное право распоряжаться — что мной, что гамаком. От этого ещё больше хочется прижать её к себе, потому что осознаю, насколько хрупок этот миг, словно любое моё движение может спугнуть гостью с соломенными волосами, и останусь я здесь один, и не с кем будет разделить это наслаждение…
Возвращаюсь в гамак, отставляя сетевик на гравиносе чуть в сторону, помогаю ей лечь, ощущаю пробегающую по телу дрожь, как же давно не обнимал тебя, вот чёрт, хорошо, что одеяло здесь же, укрываю обоих, чтобы ничего не заметила.
Совсем не уважаешь себя, дурак. Она развлекается с кем хочет, а ты продолжаешь желать её до умопомрачения…
Скажи мне, пожалуйста, где ты была той ночью… подтверди, что никаких других мужчин у тебя нет… Демон подери, сам не представлял, насколько это, оказывается, для меня важно!
— Нужно уголок поискать, — говорит, — давай глянем, что они тут предлагают?
Смущаюсь, подаю сетевик, неудобно как-то окошко перед её носом закрывать, я же не ожидал, что она выйдет, да ещё и со мной что-то искать захочет.
— Антер? Ты не думай, могу и свой принести…
— Зачем же, — говорю. — Есть же сетевик. И он тоже ваш, — добавляю, кто меня за язык тянет. Вздыхает:
— Он твой.
Молчу. Что я, буду с тобой спорить?
— А я ваш, — всё-таки не удерживаюсь. Ну да, дурак, знаю. Но ведь возразить-то ей на это нечего. Снова вздыхает почему-то.
— Я не собираюсь контролировать, чем ты там занимаешься, — сообщает наконец. Кажется, краснею.
— Ничем не занимаюсь, — говорю, откуда снова этот тон. — Просто…
