Смотрю на неё. Тали, ты серьёзно? Судя по ледяному взгляду — вполне. И что, позу покорности пора занимать? Интересно, ты вытащила пульт? Чего ждёшь?
Не успеваю принять решение — отворачивается.
— Сколько там этот Клим ехать будет? Где мой гравикар?
Молчу, возвращается в дом. Иду за ней, смотрю на стройную фигурку, едва уловимо просвечивающуюся под светлой тканью. Объяснила бы, Тали. Что я сделал не так?
В груди снова сжимается, вдруг осознаю: могу в последний раз идти по этому, ставшему почти своим дому, первому месту за столько лет, где почувствовалось хоть какое-то тепло, хоть относительная безопасность. Могу больше никогда её не увидеть.
— Быстро одевайся!
Иду к себе. Или уже не к себе. С ужасом думаю о происходящем. Прямо какой-то кошмарный сон. Или вот она, настоящая реальность. Добро пожаловать, раб.
Наталкиваюсь на плавки, чёрт возьми, Тали. Что стряслось?!
Зашвыриваю их подальше, переодеваюсь, спускаюсь. Тянуть бессмысленно, а дожидаться, чтобы на кнопки пульта нажимать начала, совсем не хочется. Она уже у двери, всё тот же воздушный сарафан, бретелька соскользнула с плеча. Робот трудится, отчищая ковёр от крови.
Не моя.
Тали выходит, зачем-то ставит дом на сигнализацию. Хотя какой смысл, если её только что взломали? Молчу, потому что это не моя Тали, а жестокая таринская госпожа, которая неизвестно куда меня тащит. Ведь не собиралась, не планировала никуда ехать.
Паникую. А вдруг рассердилась настолько, что решила продать? Отвезти к Амире? Олинке? За что?
Молчу. Не буду ничего у тебя спрашивать.
Подъезжает гравикар, Тали бросает на меня взгляд, опускаюсь на колени держать дверь — обязанностей никто не отменял. Молча продвигается к окну. На всякий случай сажусь напротив и у противоположного окна. Отъезжаем.
— Антер… — начинает.
— Мне на пол сесть? — интересуюсь. Чёрт её знает, как и насколько требования вдруг изменились. Немногим больше месяца везло на этот раз, тоже неплохо.
Чуть придвигается, делает какое-то движение, раньше подумал бы, что хочет обнять, но сейчас машинально отшатываюсь. Откуда я знаю, чего она там хочет и на что разозлилась.
— Простите, госпожа, — спохватываюсь. Нельзя ведь отклоняться, хоть по щекам хлестать решит, хоть черрадием ответное послание выжигать. Закусывает губу.
— Антер, — говорит тихо, прерывая движение. — Прости меня, пожалуйста. Мы восстановим твой сетевик и…
— Он ваш, — говорю. Отворачивается.
— Антер. Сеть диагностирует подключения. Они могли засунуть прослушивающие устройства или подсматривающие камеры. В твоём сетевике копались. Надеюсь, ты там… не делал ничего… странного для раба.
— Работал с обучающей программой языка Амадеуса.
Поднимает глаза, Тали, ну какие же у тебя глаза… Так это всё не по-настоящему? На случай, если подсматривают? Прости, Тали, я не понял. Думал, всему конец.
— Извини, у меня не было возможности тебя предупредить. Я не знаю, куда могли проникнуть устройства. Не знаю, смогу ли их обнаружить, мой сетевик хоть и сильный, но я понятия не имею, что тут за техника и кто их всех прислал. И… спасибо тебе. Я всё видела.
— Запись сработала? — удивляюсь.
— Дублирующая. В полицию пока не отдавала. Просто не знаю, вдруг они заодно? Подождём результатов следствия.
— Куда мы едем? — интересуюсь.
— На корабль, — говорит. — Туда вроде никто не проникал. Переждём немного.
— У тебя есть свой корабль?
— Ну да. А на чём я, по-твоему, прилетела?
И ты не можешь улететь с Тарина? Совсем странно. А уж после сегодняшнего… чёрт-те что.
Молчу. Внутри снова всё клокочет и переворачивается, не могу прийти в себя. Ведь уже почти попрощался с тобой. Снова идиотские непроизвольные реакции, неужели опять перестанешь прикасаться ко мне?
Чёрт, Тали, я сегодня день за год прожил. Кажется, паршивое тело снова начинает вздрагивать. Не смотри на меня, дай привести себя в порядок.
Странно, поворачивается к окну, словно услышала.
— Спасибо тебе, — повторяет.
Молчу. Прихожу в себя. Раздумываю о том, что она примчалась. Ко мне. Не хочу думать, что только ради дома. Хотя по логике…
Спросить про Клима? Зачем. Ведь и так ясно, что встречалась с ним.
— Откуда у тебя парализатор? — интересуюсь.
— Как раз купила, — усмехается. — Они разрешены, безопасны. Пусть теперь кто-нибудь только попробует сунуться!.. Ты кого-нибудь узнал?
— Нет, — отвечаю. — Никого.
Вытаскивает коммуникатор, отключает.
— Ни с кем не хочу разговаривать, — объясняет. Подаёт мне мой:
— Пусть всегда будет у тебя.
Киваю. Прости, Тали. Обними.
Снова отворачивается к окну.
Тамалия
Только не реви опять, чёрт возьми, только не реви.
Боже, как же он быстро поверил, что во мне госпожа проснулась, даже знать не хочу, о чём думал, но судя по глазам… Ведь поверил, что всё кончено, что с ним наигрались, думал, я продавать его везу, наказывать, или куда? С каким видом отшатнулся, господи, я здесь умру и ничего от меня не останется.
Заткнись, злюсь на себя. Радуйся тому, что всё так закончилось. Ведь могла же не успеть, забрали бы — и где бы я его потом искала? Боже, как я надеялась, что он поймёт, подхватит игру! Чёрт. Сейчас головой о стекло биться буду.
