— Там, там, — показывала она рукой в сторону выхода и от волнения не могла больше произнести ни слова.
— Что там? — забеспокоилась Тэлли.
Насколько Наилон помнил, они оставили старшенькую играть с Хароном у вольера с черепахами. Теперь тот занимал целую комнату. Изумрудные красавицы расплодились, неожиданно сделав их семью самой богатой по эту сторону Черной Пустоши. Полки ломились от сосудов с драгоценным зельем, способным поставить на ноги самого больного старика. В родном клане Тэлли раздавала зелье за так, но на кочующем рынке продавала по обычной цене. Там флакончики с целебным снадобьем отрывали с руками. Люди приезжали за ним издалека, некоторые даже в клан Шао наведывались, не желая ждать рыночного дня.
— Там, там! — повторила Лу и бросилась прочь из спальни. Родители кинулись за ней.
Как Наилон и предполагал, Лу бежала к вольерам.
— Что-то случилось с Хароном? — всхлипнула Тэлли, прижимая к себе младшего ребенка. В ее голосе звенела паника.
Вместе они ворвались в комнату и замерли, шокированные картиной, открывшейся их глазам.
Рыжий мальчуган в коротких темных штанишках сидел на песке и, заливаясь смехом, водил пухлыми ручонками в воздухе. А вокруг него, спрятавшись в панцири, летали ошеломленные черепахи. Куда он указывал пальчиком, туда их и несло волшебным ветром.
Тэлли и Наилон обменялись потрясенными взглядами.
— Дха`ньян, — шепнул эльф.
Пыльный город изнемогал от жары. Огромный раскаленный шар в небе висел сегодня особенно низко, и гулять по улицам Сен-Ахбу можно было лишь под защитой специальных зонтиков. Открытая кожа за секунду покрывалась красными пятнами ожогов. Лето. Большинство горожан и не думали высовывать нос из дома. Стражники на крепостной стене ходили вялые. Слуги в богатых домах уставали размахивать опахалами. Всех рабов на невольничьем рынке загнали под навесы.
Торговля не шла. Оттого толстяк Абу Лим был особенно зол. Его тучное тело в складках сала очень плохо переносило летнюю жару. Его пухлое лицо, обвисшая грудь, круглое брюхо блестели от пота. Работорговец смотрел на пустые рыночные ряды и скрипел зубами.
От земли волнами поднимался дрожащий от зноя воздух. И ладно бы горожан мучила лишь жара, но нет! Песок! Ветер не дарил долгожданную прохладу — он нес из пустыни тучи песка. Влажные тела рабов были покрыты разводами грязи — песок на коже смешивался с по́том.
— Мерзкое отрепье, — шипел под нос Абу Лим, поглядывая на живой товар с откровенной злостью.
Этой иссушающей злобе надо было срочно дать выход.
Взгляд толстяка зацепился за грудь полуголой рабыни-эльфийки. Девушка стояла на краю помоста, низко опустив голову и завесившись волосами. Ее красные от ожогов плечи подрагивали, руки комкали грязное платье, больше похожее на лохмотья. Из дыр в ткани выглядывали розовые бутоны сосков. Абу Лим намеренно порвал на рабыне одежду так, чтобы соски были видны — это привлекало внимание покупателей-мужчин.
«Хороша», — подумал Абу Лим, чувствуя, как волны похоти растекаются под нависающим брюхом.
Не сводя глаз с эльфийки, он подтянул штаны выше.
Покупателей не было. Рынок окончательно опустел. Серая городская стена на горизонте таяла в дрожащем мареве.
— Подниму себе настроение, — решил Абу Лим, двинувшись к девушке.
Он шел, облизывая жирные губы и сжимая в кулаке длинную палку для битья, как вдруг на его пути вырос молодой эльф. Тоже невольник. Тоже грязный и в рваных тряпках. Совсем юный. Восемнадцать лет, не больше.
— Палки захотел! — взревел Абу Лим, замахнувшись, но остроухий наглец не сдвинулся с места. Девку что ль защищал?
Мысль взбесила.
Раб должен быть покорным. Должен падать на колени при виде хозяйской палки, а этот стоял прямо, сверкая синими глазами исподлобья.
Ничтожество! Сопляк!
Но от взгляда этого сопляка тревожно засосало под ложечкой.
«Он не может навредить хозяину, — попытался успокоить себя Абу Лим. — И на нем кандалы».
Он снова занес палку для удара. Раб оскалился.
И тут помост задрожал.
«Что это?» — испугался Абу Лим.
Земля ходила ходуном. Торговые палатки тряслись. Невольники тревожно переглядывались. Многие не удержались на ногах и под звон цепей рухнули на колени.
— Что это? — повторил рабовладелец, но уже вслух, не мысленно. Его голос сел. Потное лицо побледнело.
В этот момент взгляд торговца скользнул по городской стене, что виднелась вдали. И прямо на его глазах стена начала рушиться. Груды серого камня падали вниз вместе с темными фигурками стражников.
— Что это? — проблеял торговец в третий раз, и его двойной подбородок задрожал. Палка выпала из рук.
Со стороны горизонта на рынок неслось пыльное облако. Такое поднимает табун диких лошадей или большое конное войско.
На рыночной площади воцарилась паника.
Звенели цепи. Кричали люди. Мужчины и женщины кинулись врассыпную.
Абу Лим смотрел, как тучи песка поглощают город, и не мог пошевелиться.
