— Кажется… кажется… мне надо в туалет, — глаза Асаф округлились в панике.
— Ребенок выходит! — закричали обе знахарки, и под куполом шатра поднялась ужасная суматоха.
* * *
Тэлли сама перерезала пуповину ребенку. Это была крепкая девочка с бронзовой, как у матери, кожей и острыми эльфийскими ушками. Войдя в этот мир, она тут же заявила о себе громкий воплем.
— Моя… — захлопал глазами Флой и пошатнулся: накопившаяся за двое суток усталость наконец дала о себе знать.
Асаф лежала на подушках, вся потная и измученная. У нее не осталось сил даже на то, чтобы свести ноги. Волосы под ее головой сбились в колтуны, под запавшими глазами залегли тени, на искусанных губах коркой запеклась кровь. Казалось, за время родов страдалица похудела на четверть собственного веса, хотя опустевший живот еще не успел сдуться.
Тэлли, сама едва живая от усталости, опустила малышку на грудь матери. У девочки на макушке серебрился смешной пушок, а еще она тут же с проворностью будущей охотницы поймала в кулачок прядь волос Асаф и вцепилась в нее крепкой хваткой.
— Моя… — в легком ступоре повторил Флой, не сводя глаз с ребенка. — Мои…
— Можно?
В палатку заглянул Наилон, розовый от неловкости. При виде него Фаруха до пояса прикрыла родившую легким одеялом.
— У меня дочь! — повернулся к другу новоиспеченный отец и как-то подозрительно всхлипнул. — Моя.
— Хочешь подержать? — спросила Тэлли.
Не успел Флой ответить, как малышка оказалась у него на руках. Хрупкая, влажная, сморщенная, она тянула к нему маленькие пальчики. Когда эльф взглянул на дочь, у него задрожали губы. В следующую секунду он отдал кроху знахарке и под изумленными взглядами стрелой вылетел из шатра.
— Куда это он? — Асаф приподнялась на подушках, посмотрев в сторону распахнутого полога.
Тэлли и Наилон переглянулись.
— Пойду узнаю, что случилось, — сказал последний, смущенный поведением приятеля.
Флой нашелся под деревом метрах в ста от шатра знахарки. Опустив голову, он стоял к Наилону спиной и издавал странные звуки.
— Ты что, плачешь? — поразился друг.
— Заткнись, — шмыгнул носом дроу. — Ты этого не видел.
И он принялся торопливо вытирать лицо ладонями.
Спустя двое суток люди, собравшиеся на площади, гудели ульем потревоженных пчел. До Наилона доносились их голоса.
— Испытание не закончено.
— Тень от столба не успела совершить два полных оборота.
— Он не выдержал.
— Но его жена начала рожать.
— Это не оправдание. Достойный вождь на первое место ставит не семью, а интересы клана.
— Что будем делать?
Наилон с Тэлли переглянулись и покинули шатер. При виде их галдящие притихли. В дрожащем от жары воздухе разлилась напряженная тишина. Рядом с опустевшими столбами собралась толпа в несколько сотен человек и среди них — маги дха`ньян. Старики наблюдали за Наилоном с подозрением, прочие отводили взгляды. Каждый в поселении знал, что серый шаханвай, бросивший борьбу за два часа до победы, — лучший друг великого змеиного всадника.
— Что делают в таких случаях? — обратился Наилон к одному из старейшин.
Дха`ньян пожевал сухие, потрескавшиеся губы.
— Не помню таких случаев прежде, — ответил он.
— Был человек, который простоял на столбе дольше соперников, — вмешался второй старец, — но уснул и упал на землю за десять часов до того, как испытание должно было закончиться.
— И что вы решили насчет него? — скрестил руки на груди эльф.
— А что было решать? — сплюнул на песок его собеседник. — Шею свернул бедняга. Мы его в саван завернули и отдали пустыне.
Воцарилась тишина. Краем глаза Наилон заметил, что толпа, привлеченная разговором, обступает его плотнее.
— Получается, ни один шаханвай в тот раз не прошел испытание. Кто же стал вождем?
Дха`ньян нахмурились, обращаясь к своей старческой памяти, которая с годами подводила их все чаще.
— Кто тогда стал вождем? — спрашивали они друг у друга и разводили руками.
— Ну как-то же народ Шао выбрал себе предводителя, — допытывался Наилон.
— Ну как-то же мы его выбрали, — переглядывались старцы и растерянно моргали.
Люди вокруг начали шептаться, видимо, строя предположения, и тут на фоне неясного гула раздался уверенный голос Тэлли:
— Голосованием.
Знахарка покосилась на мужа. Ее зеленые глаза лукаво сверкнули, уголки губ дрогнули, и Наилон понял, что она сочиняет на ходу.
— Я слышала эту историю от аш Фатим. Она была ее свидетелем. Тот из шаханвай стал вождем, кого больше всего уважали в клане. Давайте проголосуем и в этот раз. Пусть поднимут руку те, кто считают, что ши Флой заслуживает занять место покойного ши Бурхана.
Как-то так получилось, что они с Наилоном оказались в центре живого круга, образованного толпой. Мужчины и женщины, обступившие их, посматривали на соседей, и, если кто-то рядом поднимал руку, они поднимали тоже, однако пока расклад был неутешительным.
— Кто за? — закричала Тэлли, своим примером показывая, как следует поступить: ее ладонь и ладонь Наилона взлетели вверх.
