— Верю, но чтобы ты запомнил этот урок – смотри, — и он повернул сына.
За те пару минут, что они говорили, мужчины успели повалить Ирию на ближайшую кровать и задрали юбки её платья. Один из них уже стоял меж девичьих ног и спускал с себя штаны. Ирия же лишь рыдала, закрывая лицо руками и шептала «Пощадите», не пытаясь сопротивляться. В ту секунду, когда стражник вошёл в неё, раздался отчаянный крик боли, а из глаз Нейта хлынули слёзы.
— Пожалуйста… Пожалуйста, отец, остановите.. — он повернулся к королю и беззащитно уткнулся ему в грудь, но тот вновь повернул его лицом к происходящей сцене. — Не надо… — уже всхлипывал Нейт.
— Смотри и запоминай к чему могут приводить твои поступки.
Всё, что происходило дальше, Нейт помнил смутно. Он не видел кто и куда забрал Ирию после, не заметил когда и как оказался в своей спальне. Первое более менее осознанное воспоминание – это нависшее над ним лицо королевского лекаря и слова «у вас жар, Ваше Высочество», а потом был горький отвар и снова провал. А следующее его пробуждение настало от того, что дверь в его комнату с силой ударилась о стену. Сатон подлетел к постели и, сорвав одеяло, схватил юношу за рубашку и заставил сесть.
— Ублюдок! Тварь! Да как ты посмел?! Она должна была стать моей! Хватило духу тянуть свои худосочные ручонки к женщине?! Я уничтожу тебя, мразь! — Сатон размахнулся и со всей силы ударил юношу в живот.
Нейт упал на пол и закашлялся, пытаясь вдохнуть воздух, в глазах потемнело от боли.
— Ничтожество! — следующим оказался пинок ногой в бедро и младший взвыл.
— Я не трогал её… — попытался сказать он, а брат лишь схватил его за волосы, приподнимая с пола, и вновь занёс руку.
В комнату вбежали отец и Терван.
— Не смей трогать его! — выкрикнул король, а Терван бросился к Сатону, удерживая его от очередного удара.
— Сатон, я запрещаю тебе приближаться к брату!
— Да какой он мне брат?!
— Сатон! Уймись, немедленно. И в следующий раз лучше выбирай себе любовницу. Если бы у неё были к тебе чувства, она бы не искала общения с кем-то ещё, так что в первую очередь вини себя. А теперь, покинь спальню третьего принца.
— Ты не сможешь всю жизнь защищать его, отец! — зло прошипел наследник. — Это маленькое, слабое ничтожество недостойно считаться членом нашей семьи. За что ты его так любишь?
— Выйди вон! — выкрикнул король, и Терван потащил первого принца за собой, дабы предотвратить дальнейшее развитие ссоры.
— Нейт, — отец бросился к младшему сыну и помог ему сесть, — подожди, я немедленно позову лекаря.
— Зачем? — прохрипел юноша. — Он и раньше меня ненавидел, а теперь просто уничтожит. Ты должен был наказать только меня. Зачем было трогать её? Никто бы не узнал… Я не касался её, мы просто дружили…
— Какая дружба, Нейт? Ты не можешь себе позволить испытывать никаких чувств к женщине. У вас ничего не было сейчас, но к чему бы вас привела эта дружба? Ты понятия не имеешь на что способны сильные чувства, милый. Я хочу уберечь тебя, поэтому сделал всё правильно. Когда-нибудь ты поймёшь меня. А Сатон успокоится. Пройдёт время, он уймётся.
— Сатон прав – лучше бы я никогда не родился.
— Нейт, милый, — отец потянулся, чтобы обнять его, но юноша из последних сил оттолкнул его.
— Уйди. Прошу уйди.
— Я пришлю лекаря, — сказал король, вставая.
***
— Ты простил его? — спросил Рин, крепче обнимая Нейта. — Отца, я имею в виду.
— Когда он умирал, то повторял раз за разом «Прости меня, Нейт» и я сказал, что прощаю: наверное, это было важно для него. Но в глубине души, нет – не простил. И даже не из-за того, что брат сильнее возненавидел меня. Я узнал, что Ирия покончила с собой через два месяца после случившегося, хотя Терван рассказал мне об этом гораздо позже.
— Зачем он рассказал? Зачем было делать тебе ещё больнее?
— Я сам спросил его, а брат никогда не лжёт мне. Он, мать и ты – единственные, кто когда-либо знал о моих странных способностях.
— Ты любил её?
— Нет. Я и правда считал её только другом. Но возможно отец прав, и если бы мы продолжили общаться, может и появились бы чувства. А ты когда-нибудь любил?
— А что ты считаешь любовью? — задумался Рин.
— Ну… Очень сильное чувство. Такое, что не можешь жить без этого человека, что готов ради него на всё, что он для тебя дороже самого себя.
— Я не верю в такую любовь. Может в книжках так и бывает, а в жизни… Люди эгоистичны, и в первую очередь им важны лишь они. Может и есть в мире сильные чувства, но отдать за это себя я не готов.
— Ты просто ещё не встретил такого человека.
«И надеюсь никогда не встречу», — подумал Рин.
— Значит, с того дня ты не можешь...? — вслух спросил он.
— Ну, я не сразу это понял. Терван как-то взял меня с собой в бордель, это было где-то года через полтора. И… ничего не вышло. Потом я пробовал ещё пару раз сам, тоже самое.
— А лекари?
— Я не говорил никому и не показывался, только Терван знал. И в принципе меня устраивало, я сам никого не хотел к себе подпускать.
— Это значит, ты никогда… У тебя вообще никого не было?!
— Не было.
Рин замолчал.
