— Да меня вчера вечером ошарашили в клинике предложением, от которого сложно отказаться, — начинает несмело Роберт, — этой клинике частной десять лет, и они снимают небольшую гостиницу за городом, час езды на машине, на выходные. С восьми часов вечера гулянка, конкурсы, много интересного. Там зимний сад есть, бассейн, тренажерный зал — куча всего. Мне выделили три места. Едем я и Марк. Третьего человечка не хватает. Понимаю, что мое предложение может показаться наглым, но…мне бы так хотелось, если бы ты поехала.
— Я даже…
— Мне там предоставляют два номера — одноместный и двухместный. В одноместном мы поселим тебя, а я с Марком займу другой, так что мы тебя не стесним, Вероника… — Роберт реагирует сразу.
И что ты, Вероника, недовольна еще?
— А сколько стоит? — спрашиваю. Роберт смотрит недоуменно:
— Нисколько. Это же от моей работы приглашают. От тебя нужен купальник, если ты в бассейне будешь плавать, ну, немного вещей. Мы там на сутки всего. Завтрак и обед на следующий день тоже будут, и развлекательная программа. Вероника, это прекрасный шанс отдохнуть. Народ будет, но очень дружный, все едут семьями…
— Но я же там никого не знаю!
— Как это — никого? Будем я и Марк. Если не захочешь, можем уйти с вечеринки. Там бильярдная, бассейн… Найдем, чем заняться.
— Подумаю, — конечно, это неожиданно. Но после мормонской церкви мне уже ничего не страшно. И Лены там не будет, так что можно рассмотреть предложение Роберта и ответить утвердительно:
— Хорошо, а когда едем в эту гостиницу? Какого числа?
— Сегодня вечером.
— Сег…
— У тебя какие-то планы? Можем выехать попозже, часиков в восемь. Добираться на машине час, или немного больше. В десять — одиннадцать, думаю, там будет все веселье. Так что успеем. Извини, что вот так, без предупреждения, но я сам только вчера узнал. Побоялся позвонить, все-таки вечер…
Соображаю очень быстро. Нельзя упускать такую возможность более близкого знакомства с Робертом, тем более, в гостинице не будет никого из мормонов. И к церкви это не относится.
— А вернемся в воскресенье вечером.
— Так-то я могу… — отвечаю автоматически, а сама нахожусь, мягко говоря, в недоумении. А как же Стас?
Да-а… За двумя-то зайцами ох как трудно гнаться, нужно выбирать.
Чего выбирать? Пока нечего. Приглашает меня Роберт с собой, а дальше?
Стасу я давно обещала прийти и подарок купила. Он для меня столько сделал…
Но и о себе подумать надо. Скажу сейчас «нет», позовет ли еще куда меня Роберт? И будет у него время в его загруженном графике, чтобы позвать?
— Если бы ты предупредил чуть раньше…
— Вероника, ты не можешь? Говорю: я бы предупредил, но меня самого огорошили лишь вчера. Но если нет, то и мы с Марком не поедем. Что там нам одним делать?
— Подожди… у меня планы, конечно, были. Но они заканчиваются…э-э… часов в девять. Да, в девять.
— Хорошо. Просто попозже приедем. Мы же все равно на машине. И появиться можно в любое время, — Роберт счастливо улыбается и касается моей ладони своими теплыми пальцами.
Сколько я просижу у Стаса? Думаю, два часа или чуть меньше прекрасно хватит и на поздравление, и на шахматы. Наверное, Стас меня выпроводит до девяти, а потом поедет развлекаться в ресторан с Алисой — надо же нормально отметить День рождения?
Бесконечно больно думать об этом.
А я отправлюсь с Робертом на его праздник. Чудесно, Вероника.
Никогда не желала быть Пенелопой, которая, рыдая и заламывая руки, ждет своего Одиссея. Мой-то и приплыть ко мне забудет.
— Роберт, я с удовольствием поеду с тобой и Марком. Заедите за мной в девять вечера, я буду к тому времени готова.
А друзья любили и бросали первые камни,
И собаки ласкались и кусались за ноги.
Я смотрел в окно — смерть захлопывала ставни.
И дороги в Клондайк приводили в остроги.
Я из лука стрелял, чтобы невесту,
Я лягушек ласкал, думал — царевны,
Я драконов искал, чтоб спасти принцессу,
Удилами закусывал нервы…
Не о такой я мечтал — не тебе чета,
Ладонь в ладонях держал — не перечила,
В ее глазах прочитал в поле кречета,
Дикий мед и зверобой.
А разум запахом трав задурманило,
Бросало в пламень костра — не поранило,
Хватало сил до утра и, как правило,
Костры над рекой…
— Жужа, Жужа, что же ты наделала? — стонаю я.
