— Ухожу. Уже ухожу, — шутя поднимает руки, встает из-за стола. Его взгляд скользит по мне. Замечательный победоносный взгляд настоящего кровопийцы, которым и является.
— Извините, если помешал. Обрадовался, вот и… — Андрей помахивает рукой на прощанье и отходит от нашего столика куда-то вглубь кафе. Я слежу за ним взглядом. Да, ничего не изменилось с тех пор: Андрей садится рядом со стройной женщиной в красном платье, сидящей спиной к нам со Стасом. У женщины длиннющие черные волосы, и могу поспорить, что она азиатских кровей — Андрей всегда любил раскосеньких. И еще могу поспорить, что женщина имеет огромное количество золота на себе. Все любовницы Андрея, сколько я их помню, были вот такими «золотыми».
Стас проследил, куда уселся Андрей, а дальше на меня с интересом уставился. Молча поразглядывал мое лицо минуту…
— Водочки?
Я отрицательно мотаю головой, но графинчик с водкой и закуску через очень короткое время ставит на наш столик невозмутимый официант. Это, видно, собственные запасы кафе, раз непредусмотренный французами напиток приносят так скоро. Вот он, русский Париж.
— Выпей, говорю. Тебя трясет всю. Не замечаешь?
— Нет. Не трясет меня, — но Стас не слушает. Наливает водку в рюмку.
— На, выпей. Тут немного. Не опьянеешь, тем более же не на пустой желудок. От такого количества вообще ни в одном глазу, — это у вас, больших и сильных. А скромную учительницу такое количество вмиг свалит. Неужели со стороны выгляжу столь плачевно? Да, уже чувствую легкое потрясывание. И сердце бьется быстро-быстро.
Подозрительно кошусь на рюмку.
— Других успокоительных случайно нет? То коньяк, то водка… Я с тобой скоро вообще сопьюсь, — юмор пока не изменяет мне. Улыбка Стаса, которая расплывается на его лице, удивительно добрая и человечная. Я такой еще никогда у него не видела.
— В армии у меня не было никаких успокоительных, Вероничка, — мягко говорит Стас, — только это. Знаешь, на первое время помогает. А потом надо разбираться с ситуацией.
— Окей, пускай на первое время, — отвечаю я и храбро беру рюмку. Без раздумий опрокидываю ее, как заправский пьяница. Водка обжигает горло, я откашливаюсь — а чего хотела? Не умеешь пить — не берись. Стас мне подсовывает соленый огурец. Скорее, скорее…
— У тебя, наверное, другое успокоительное, — резюмирует Стас, — водку пить не умеешь.
Прожевываю уже второй огурец. Жизнь, наверное, скоро наладится.
— Интересная вы женщина, Вероника Васильевна. И знакомых-то у вас как много! То на дороге ученицу встретите, то в кафешке — друга, — начинает было Стас, но я уже почти пьяна, и все по барабану. Расслабленно махаю рукой.
— Ай, оставь свои подковыки, Стасик.
— Рассказать ничего не хочешь? — кажется, Стас просто счастлив послушать. Ну что за мужики. Посплетничать обожают. Прямо как бабы, ей-богу…
— А что рассказать?
— Например, откуда это чудо.
— Да так. Старый знакомый.
— Странный у тебя знакомый какой-то. И слова недобрые у него.
— Гнилое слово — от гнилого сердца, — заявляю деланно равнодушно. Русские народные пословицы — чем вам не повод для того, чтобы сменить тему разговора?
Но Стас не собирается менять тему.
— Так что у тебя с ним за дела?
— Никаких дел у меня нет с ним. Он юрист…адвокат…а, черт его знает! Юрист моего бывшего мужа.
— Так, — говорит Стас и устраивается на диване поудобнее, в серых глазах любопытство и заинтересованность. Ага. Всем всегда интересно лезть туда, где болит.
— Что — так? Все уже слышал. Мой бывший в шоколаде. Богат, любим, обласкан судьбой. Папашей стал в третий раз, — сердце истекает кровью. — А я…вот…
Стас внимательно смотрит на меня. Хорошо. Раз вы хотите откровений — так получите.
— Надо сказать, Стас, что раньше моя жизнь была легка и безоблачна… Нет, не так. Ты понял уже, наверное, что бедный человек не может иметь личного адвоката, — Стас кивнул, — Так вот…короче говоря, в жизни мне крупно везло. Поначалу. Мне повезло познакомиться с замечательным управленцем. Уже тогда он очень хорошо зарабатывал. А уж сейчас деньги гребет так, что мама дорогая… Он в политику, кстати, подался недавно, и фамилию ты его знаешь, скорее всего. Блин, совсем по-дурацки говорю…
— Мне все понятно. Рассказывай.
— О чем я? А, да… Но тогда у нас еще мало что было. По теперешним его меркам, разумеется. Квартира большая, вот как твоя. Дом строили за городом. Катер купили, большой такой, белый… Ну, и машина мужа. Мы прожили вместе четыре года. Не ругались никогда, Колька вообще очень добродушный. Приколист такой… хотя не знаю, какой он сейчас. Изменился, наверное. Деньги-то меняют.
— Такой же приколист, как и твой знакомый?
— А Андрейчик был тогда други-им, — тяну слова и загадочно улыбаюсь, — другим, знаешь… Хотя — нет. Всегда таким. Просто раньше я с ним не общалась особенно и не знала его хорошо. А потом Коля стал приглашать его в наш дом все чаще и чаще, — это прошлое для меня всегда было точкой невозврата. О нем я думать себе запретила, как запретила вздыхать и сожалеть. Но сейчас из памяти встают картины…
