— Стас, я так счастлив, знаешь… — немного застенчиво начал Андрей и все-таки, сбиваясь, продолжил. — Она такая…ее зовут Ольга…мы с ней долго встречались, она меня из армии ждала. Я копил деньги, никому не говорил, потом сделал предложение…и мы после свадьбы съездили на море…я уж не стал говорить вам все… — он вконец сконфузился. Стас продолжал тепло улыбаться, не дав тому совсем покраснеть.
— Я понимаю. И парни поймут. Женитьба — серьезное дело. Здесь мужества нужно больше иногда, чем на войне. Но с тебя, товарищ, проставление. За партизанство. Мы бы скинулись, поздравили…
— Ладно, Стас, зачем это… — начал было возмущаться Андрей, но Стас уверенно прервал его:
— Андрюх, мы потом поговорим. Давай иди переодевайся, времени мало осталось, сейчас ребята подтянутся, а я еще не все сделал.
— Сейчас переоденусь и помогу, — Андрей, привычный к немедленному исполнению приказов и понимающий тонкие намеки, уже уходил в раздевалку.
Стас не переставал улыбаться. Почему-то ему было так хорошо, когда он смотрел в счастливые щенячьи глаза Андрея. Как будто сейчас рассказали красивую сказку со счастливым концом и прочими радостными делами. Он оставался одиноко стоять в зале.
В раздевалке раздавались возгласы, смех; потихоньку ребята подтягивались, узнавали секрет Андрея, поздравляли, шутили… Стас стоял в пустом гулком зале и чувствовал, как ощущение счастья от сказки постепенно испаряется. Будто рассказали сказку смертельно больному ребенку, который на минутку забыл о своей болезни. Но вот очарование новизны иллюзии проходит, и он вновь погружается в бездну отчаяния…
Стасу никогда так не краснеть и не радоваться. Он и взрослее, и опытнее Андрея, и избитый жизнью поболе.
Стас тихо выругался и пошел в тренерскую, чтобы забрать муляжи пистолетов. Из раздевалки выглянул Андрей, но Стас махнул рукой: отдыхай, я сам.
Сейчас начнется тренировка. Прочь мысли о чертовых сказках. Стас попытался вспомнить что-нибудь жизнеутверждающее. На память пришла только неудачница, ее тотальное одиночество, глупая любовь к псу, а еще — надежда в глазах. Надежда на встречу и счастье.
Вот чего бойся и кого жалей.
Настроение Стаса улучшилось. Всегда приятно сравнить себя с тем, у кого в жизни все намного хуже, чем у тебя. Из-за своей глупости исключительно.
Физическая нагрузка выбьет всю оставшуюся дурь, которая началась недавно и причин которой Стас не понимал. Это странное беспокойство о себе, своей жизни. Попытки поиска смысла. Раньше все было просто и прекрасно в своей простоте: либо ты выживаешь, либо тебя готовы убить, и ты опять выживаешь. Или с бизнесом нелады, и ты решаешь проблемы, они наваливаются опять, и вновь что-то делаешь. Нелегко, интересно, захватывающе.
А теперь лишь странные-странные мысли о том, что делал раньше и что ждет в будущем. И еще опаснее мысль: а будет ли у тебя это будущее?
Ночи в августе становятся холодными, а если ты ставишь палатку у воды, без хорошего теплого спальника не обойтись. Мы специально заняли место чуть повыше берега Волги, но все равно холод с воды дошел и к нам. Ввиду этого я взяла Жужика в палатку, и пес согрел спину даже лучше, чем теплый спальник, которым поделилась с Маринкой, расстегнув молнию и превратив его в одеяло. Маринкин спальник — он немножко потоньше — подложили вниз, расстелив его поверх пенок. Таким образом, у нас получилась очень теплая постель. Мы всегда так делали, но веселее было в годы студенчества, когда не могли купить спальники из-за отсутствия денег, и мы таскали в походы тоненькие одеялки. Мерзли ночью, прижимались друг к дружке. Тогда нас было больше в палатках, но сейчас остальные переженились, повыходили замуж и бросили походы.
Я проснулась первой и прислушалась. Только щебет птиц.
— Жужик, ну вставай, — пробормотала я, пытаясь выдернуть из-под пса уголок спальника. Бесполезно. Жужик, чуть приоткрыв глаза, скосил их на мое лицо и многозначительно вздохнул.
Проснувшаяся от звука моего голоса Маринка прыснула.
— Прямо как пожилой муж. Мол, чего это она болтает? Повезло тебе с собачкой, Вероник.
— Ага, — беззлобно фыркнула я, — вредная псина.
И все-таки выдернула спальник из-под Жужика. Откинув одеяло, я чуть расстегнула молнию палатки и выглянула наружу.
— Здорово, — только эти слова пришли мне на ум, когда я увидела утренний лес в легкой дымке. Через зеленые кроны деревьев вниз на землю лились потоки утреннего света, робкие и нежные, вся маленькая полянка и часть леса, которые я увидела из палатки, были пронизаны этим светом. Сзади восхищенно присвистнула Маринка.
— Вставай давай, Маринка, хорош валяться! — я первая выбралась из палатки. Жужик выскочил за мной, сразу же вспомнив о своих утренних делах, и загарцевал к деревьям, находящимся чуть в удалении от нашего лагеря.
